Жених, найди мне жениха

17. Не недооценивайте, девки, ночные сновидения!

Богдан оказался очень милым парнем, пусть и медвежьей комплекцией и со скудным интеллектом. Но он так мило краснел, глядя на меня, боялся сказать что-то не так и восхищался мной, а я так нуждалась в воздыхателе, что была очарована буквально за несколько часов, что мы провели в ближайшей забегаловке, куда большая часть участников направилась отмечать состоявшийся турнир.

В таверне царила дружеская атмосфера, парни выпивали и шутили, а мы с Богданом заняли дальний столик и мило общались: он восхищался моим родом занятий, а я хмелела от его похвал и воспевания моей красоты. И даже чавкающий рядом, пышущий негодованием Алек не портил мне настроение.

Богдан попробовал подружиться с моим «братом», но тот на контакт никак не хотел идти, все еще то ли обижаясь на мое неверие в его силы, то ли затаив обиду на мои слова о его любимых Драконах. Тем не менее Богдан Алека раздражал, и исходящие от него волны ненависти и злобы ощущали мы оба с богатырем. Однако, несмотря на свою антипатию к моему, возможно, будущему спасителю, Алек продолжал сидеть на соседнем с моим стуле и зорко следил за тем, чтобы Богдан меня даже за руку не взял. Раздражал он этим не столько моего кавалера, сколько меня, но переговорить с ним тет-а-тет у меня не получалось, а при Богдане выяснять отношения я не торопилась, боясь показать богатырю не милую девочку-дурочку, а свое истинное обличье склочной бабенки.

– И давно ты рисуешь? – в отличие от Алека Богдан искренне восхитился тем, что я художник.

– С самого детства. Как научилась карандаш в руках держать, – ответила я.

– Кара… что?

– Мелок такой, – прочавкал рядом с моим ухом Алек, отталкивая мою руку, которая вот уже пять минут мелкими прорывами пробиралась к лапище Богдана, обратно к краю стола.

Я сжала зубы, когда на меня попали капли жира от грязных рук Алека, но удержалась от того, чтобы треснуть его в ответ, и лишь терпеливо стерла грязь с рукава.

– Вы, наверно, из очень богатой семьи, – смущенно проговорил богатырь, глянув косо на Алека. – Если оба ученые…

– Из о-о-очень богатой, – подтвердил Алек, ухмыляясь самоуверенно, а я со всего размаха наступила ему на ногу под столом, жалея, что сейчас без каблуков.

– На самом деле нет, – мило ответила я, пока «братец» морщился, терпя боль от моего удара. – Родители у нас из простых работяг. Мама нянечка, а папа электрик…

– Кто?

– Торрговец он всякими диковинами вроде «электрриков», – стараясь не заржать вслух, ответил Алек, а я раздраженно на него глянула, злясь и на него, и на себя одновременно. Какой электрик, Вася?!

– А-а-а, – морщась, протянул Богдан, так и не поняв, что имел в виду мой «брат». А тот, продолжая противненько хрюкать, снова вернул свое внимание к непрекращающемуся ужину, к которому я только и успевала заказывать и заказывать блюда, ожидая, когда эта бездонная бочка наконец лопнет. Однако, судя по всему, на Алека действовало чисто женское правило: когда он нервничал, он ел. Из-за чего парень переживает, я упорно не понимала, но нервничала из-за его напряженного состояния ничуть не меньше.

– А меня сможешь нарисовать? – поинтересовался богатырь с детской непосредственностью.

Алек подавился последним куском и закашлялся.

– Ну это уже слишком! – возмутился он, отпив из стакана воды. – Имей стыд, лесорруб!

Что именно было «слишком», я не поняла, но Алек так возмущенно свел брови, такими нервными движениями вытирал руки, а Богдан так стыдливо отвел взгляд в сторону, вжав голову в плечи, что неуютно стало и мне.

– Мы уходим отсюда! – заявил мне Алек, резко поднимаясь со стула и продолжая буравить Богдана возмущенным взглядом.

– Иди, мы еще посидим, – ответила я, и не глянув на приятеля.

Некоторое время царила тишина, а потом кто-то схватил меня за загривок и одним резким движением поднял на ноги.

– Я сказал: уходим! – рявкнул Алек.

Богдан также поспешно поднялся из-за стола.

– Я не хотел сказать ничего плохого! – заверил он моего защитника, пока я была занята тем, что удерживала на голове платок, который Алек сжимал вместе с моей рубахой в кулаке.

– Ты б ее еще на сеновал позвал у меня на глазах! – заорал парень взбешенно, а я чуть не упала там, где стояла.

Каким образом рисование связано с сеновалом, ни я, ни Богдан не поняли, но, видимо, в голове Алека какая-то тайная связь прослеживалась, потому что злился он очень сильно. Вырваться у меня не получалось, поэтому под заверения Богдана, что «он не это имел в виду» и вообще очень уважает нас с Алеком, меня выволокли из таверны и чуть ли не пинком направили в сторону гостиницы.

– Ну знаешь ли! – вырвалась я из захвата «братца» и поспешно вернула платок на место, потому что он все-таки съехал с волос в процессе нашей возни. – Это уже ни в какие рамки не лезет! Что ты себе позволяешь?! Целый день только и делаешь, что путаешь мне все карты!

– А ты ведешь себя как полная идиотка!

– Молчи! – предупредила я, взвизгнув в конце фразы. – Я раз стерпела, когда ты меня дурой назвал, два стерпела, на третий – тебе не жить!

– Мы с тобой договарривались, что никаких сомнительных связей не будет! А ты ему чуть ли не в ноги упала!