Женька

Женька

Женька красавцем никогда не был. Высокий, нескладный, с узкими бедрами и такими же узкими плечами, он, как столбик, возвышался над толпой однокурсников. Одного роста с ним был только Денисов, но Денисов был спортсмен, пловец, и разворотом накачанных плеч затмевал любые Женькины достоинства. Лицо Женьки тоже мало выделялось в толпе. Круглые, близко посаженные глаза были оторочены коротенькими светлыми ресницами, над глазами такие же редкие и светлые брови. Блондинистые волосы уже начали редеть, обещая к сорока годам плешку. Впрочем, это было неудивительно, все мужчины в Женькином семействе лысели рано, и он не особо переживал на этот счет. Женьку любили за другое. Он был с юмором. Он не рассказывал анекдотов между лекциями, не вспоминал прикольные истории из жизни, он вообще редко смеялся. Но он был главным сценаристом вузовских кавээнов. Когда Женька на репетиции спокойным будничным голосом читал заготовки, все вокруг загибались от смеха. Реакция зала была такой же.

В общем, Женьку любили и ценили. Но только Анька считала его красивым. Она говорила, что он похож на принца Уильяма. Это было приятно. С Анькой они сдружились еще на подготовительных курсах. Сначала сидели рядом на лекциях, немного растерянно  слушая преподавателей и проникаясь духом студенчества. Потом вместе тряслись перед экзаменом и глотали желтые пуговки валерьянки, запивая чаем из буфета. Они оказались на одном потоке, в одной группе и в одной подгруппе. К тому времени уже все привыкли видеть их вместе.

Именно Анька затащила Женьку в КВН, хотя ему было совсем не до этого. Тем более, что первое время ему поручали играть смешных длинных несуразных парней, а играть он вообще не умел и стеснялся. Он что-то бубнил со сцены, и режиссер, студент старших курсов, морщился. Но длинных и смешных у них в команде больше не было, и Женьку терпели. Анька волновалась за него из-за кулис, пыталась подсказывать текст и радостно кивала, когда приятель натужно выдавал требуемое. Женька раскрылся на экспромтах. Когда нужно было за тридцать секунд придумать оригинальный ответ, он вдруг начал выдавать такое, от чего зал, не ожидающий ничего особенного, оживился. Правда, после экспромтов он опять впал в спячку, но это был Женькин звездный час. А после игры наступил второй, потому что тогда Женька и Анька впервые поцеловались.

Женька вышел из электрички и осмотрелся. Город погрузился во влажную серость сентябрьской непогоды. Дожди шли почти неделю, то нудно морося, то проливаясь потоками. Женька был не местный, поэтому на выходные ездил домой. В первые годы чаще, сейчас уже реже. Когда он приезжал, мама радостно суетилась, кормила его вкусненьким и вообще баловала. Назад он вез отглаженные рубашки, свернутые в клубочек чистые носки и баночку клубничного варенья, которое обожал с самого детства. В этот раз, кроме варенья, в сумке лежала книга. Он обещал Аньке дать почитать. Это была не просто книга, а редкое раритетное издание, оставшееся как память от рано умершего отца. Мама берегла книгу, но на просьбу Женьки неожиданно ответила согласием. Сын часто и вдохновенно рассказывал про девушку по имени Аня, и она женским чутьем ощущала, что это не просто дружба. Поэтому позволила.

Женька вскинул поудобнее сумку на плечо, и двинулся к остановке, перепрыгивая грязные потоки. Взгляд его привлекла женская фигура, в длинном плаще с капюшоном. Женщина переступала мелкими шажками, стараясь обходить лужи размером с небольшое озеро. Руки оттягивали две коробки, перемотанные толстой проволокой.

- Давайте, помогу, - Женька подступил к женщине, перешагнув журавлиными ногами водяную рябь.

- А? - женщина, не расслышав, остановилась, подняла голову и выглянула из-под капюшона. На Женьку посмотрели дерзкой зелени глаза, обрамленные рыжиной веснушек.

- Я говорю - давайте помогу, - несколько растерянно повторил Женька, протягивая руку к коробке.

- А помогите! - девушка с облегчением передала ему одну коробку и застонала от удовольствия, разминая слипшиеся, как переваренные макаронины, пальцы.

- Далеко вам? - спросил Женька, шагая уже не так резво, ощущая, как проволока впивается в кулак.

- На Каролинского, - ответила девушка, перехватывая вторую коробку отдохнувшей рукой.

Женька прикинул, что это как раз по пути его троллейбуса. Почему бы не потратить час своего времени, помогая слабой женщине. Хотя, судя по тяжести поклажи, она была не такая уж и слабая. Доперла же она как-то эти коробки до выхода из вокзала. Женька уже сейчас чувствовал, как у него отнимается рука.

Они дошли до остановки, и, с облегчением, бухнули обе коробки на скамейку. Внутри звякнуло.

- Ой, осторожно, - забеспокоилась попутчица, - там банки!

Троллейбус подошел быстро, и тут уж Женька, поддавшись неожиданному порыву, подхватил обе коробки, и, двинулся внутрь. Девушка вскочила в салон первая, заняв место на средней площадке, и указала ему на пол у своих ног. Аккуратно поставив коробки одна на другую, Женька встал рядом с девушкой. Народу с вокзала ехало много, и они стояли, прижавшись друг к другу бедрами и плечами, время от времени переглядывались и немного смущенно улыбались. На нужной остановке Женька, раздвигая толпу острыми углами коробок, выбрался наружу и вдохнул свежий воздух.

- Я вооон там живу, - девушка вытянула пальчик и показала на серую многоэтажку.

Женька так и не отдал коробки, нес их сам. Девушка сначала охала, потом остановила его и решительно сняла с плеча женькину сумку.



Мария Степанова (Alex-Mary)

Отредактировано: 29.12.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться