Женщина с большой буквы Ж

Размер шрифта: - +

Голая тетенька в море

Жизнь с супругом № 2 не заладилась с самого начала.

Каждые три месяца Лука уезжал в командировки, и каждый раз — на войну. Я исступлённо ждала его, пытаясь не бояться неурочных звонков и официальных конвертов. На висках появилась первая седина.

Для меня любовь означала близость — не только абстрактную, но и фактическую. Для Луки она равнялась письмам «с фронта». Он получал всё, я — ничего. Как мозоль сначала кровоточит, а затем покрывается твёрдой коркой, так зарубцевалась и моя любовь.

Я всё ещё инстинктивно боялась разрыва. Но стоило мне представить, что так будет всегда, — и мне хотелось мстить за погубленную молодость.

 

Отношения с Лукой треснули окончательно после того, как его занесло под автоматную очередь в Чечне. Четыре месяца он провалялся в больнице: из башки провода торчат, из рук — трубочки. Киборг на ремонте, да и только.

И хоть бы жизнь его чему научила!

— Мардж, ты не поверишь! В Перу захвачено пятьсот заложников! Ох, мне туда надо!

Я вопила, что не могу каждый день ждать похоронки, что мне нужен муж, а не герой фольклорного эпоса… Лука смотрел на меня глазами несчастного спаниеля: «Как это нельзя на охоту? А как же дичь? Как же вольные пампасы?»

Не знаю, зачем мы поехали в Таиланд. Наверное, каждый в глубине души надеялся, что ещё не всё потеряно.

 

В самолёте я всё смотрела на спящего Луку. На пузе — газета с дикими заголовками, на лице — улыбка. Во сне он наверняка делал историю.

Мы тянули в разные стороны: мне хотелось затащить его в свой кофейно-литературный мир, где подвигом считался поход в спортзал. Лука мечтал о танках, истребителях и миномётах.

Эх, эх… Шило из задницы врачи ему так и не удалили.

На курортном Пхукете Луке не понравилось. Он покатался на слонах, откушал лобстера и заказал в ателье ненужный костюм.

— Джонни, — сказала я нашему гиду, — отведи его на экстремальный стриптиз. А то он весь отпуск будет CNN по телику смотреть.

Джонни сообщил Луке, что́ его ждёт в местных притонах. Глазки у супруга загорелись, щёки разрумянились.

— Чего, бритву прямо ТУДА суёт?

— И курит ею, курит!

— Идём! — воскликнул Лука и побежал переодеваться.

 

Я до самого последнего момента надеялась, что он никуда не пойдёт. Он пошёл.

С Лукой надо было расставаться — нам было очевидно плохо вдвоём. А если расставаться, то как жить дальше? Я представила себе, как буду приходить в пустой дом и включать погромче телевизор, чтобы слышать хоть чей-то голос… Впрочем, разве я не делала этого в течение последних трёх лет? Лука вечно был в командировках; так что изменится?

«Мне некого будет ждать, вот что», — в тоске думала я.

Купаться по ночам было запрещено, но я всё равно пошла: очень хотелось погибнуть при невыясненных обстоятельствах. Свет из окон гостиницы доходил только до середины пляжа, а дальше был чёрный провал — только слышался шелест волн.

Море я нашла на ощупь. Потрогала ногой водичку. Сердце билось как колокол: сейчас нырну и пропаду! Луке даже некого будет опознавать в морге.

Размазывая слезы по лицу, я стянула майку, расстегнула шорты и голышом ринулась в воду.

У меня хватило смелости только на то, чтобы макнуться и, трясясь от ужаса, выбежать на берег. И тут я поняла, что не могу найти одежду.

Бог ведает, где я её оставила: кругом была тьма хоть глаз выколи. Перспективы вырисовывались очень неприятные: в отель не войдёшь (в Таиланде с порнографией строго), фиговых листков вокруг не было… Я представила, как буду сидеть тут — голая и несчастная — до утра.

Ощупью я нашла шезлонг и легла. О, боги, сигарету мне, сигарету… И яду! И ещё, пожалуйста, дайте яду Луке, и Джонни, и портье в фойе отеля. Если портье отключится, я успею прошмыгнуть в номер.

— Чудесная ночь! — Какой-то мужик плюхнулся на соседний шезлонг.

— Ага. Зашибись какая.

— Мардж! Вы?

Это был Макс; мы с ним сидели за одним столом за завтраком. Кажется, он был каким-то предпринимателем из Сан-Франциско.

— Что же это вы тут делаете одна? Где муж?

— Пошёл по стриптизершам.

— Хм… А вы?

— А я тоже решила подготовить номер стриптиза. Вот, репетирую на свежем воздухе.

Только тут Макс заметил, что я голая.

— Не пяльтесь зря, — проворчала я. — В такой темноте всё равно ничего интересного не видно. Лучше принесите мне полотенце и сигареты. Ужасно хочется курить.

Сложно было сказать, сколько Максу лет. Смуглый, тощий, гибкий — на дискотеке он зажигал так, что парни вынуждены были оттаскивать от него своих обалделых подруг. Волосы зализывал гелем, посасывал вонючие сигары, тайцам давал большие чаевые. Будь мне пятнадцать лет, я б непременно влюбилась.

— Я взял вам «лайт». Подойдёт? — спросил он, вернувшись.

Я мысленно прокручивала возможные сценарии: поведать ему о горе; поговорить о вечном; послать к чёрту и заявить, что я ненавижу мужиков…

— Пойдём изменять моему супругу, — сказала наконец. — И давайте сделаем это громко. Пусть мне обзавидуется всё женское население отеля.

 

Лука расстроился, когда с утра я сообщила ему новость: по возвращении в Штаты мы разводимся.

— Ты что, влюбилась в этого… из соседнего номера? — тихо спросил он.

Я нервно бегала по комнате: все мосты сожжены, отступать некуда.

— Нет. Я не влюбилась. Я просто должна оторваться от тебя.

Мне казалось, что у меня по всему телу проступают отпечатки рук Макса.



Эльвира Барякина

Отредактировано: 11.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться