Женщина с большой буквы Ж

Размер шрифта: - +

Как мы приклеили мужика к ковру

Зиму в наших краях можно разглядеть при помощи бинокля: она как раз на горизонте, в горах. В долине — плюс двадцать по Цельсию, а наверху — снежок и приятный морозец. Ехать из лета в зиму ровно два с половиной часа.

На Новый год Зэк подбил меня покататься на лыжах.

— Снимем домик в Биг Беар: пять комнат, три туалета. Можно моих друзей-актёров позвать — вскладчину дешевле.

Мелисса нашу затею не одобрила.

— Ага, десятка треф, — сказала она, раскинув картишки. — Так я и знала. Знаешь, что это?

— Что?

— Печаль и меланхолия! Ты либо лыжи потеряешь, либо шею сломаешь!

 

Как всегда, мы провозились и прибыли в Биг Беар самыми последними. К этому времени все пять комнат в доме уже были заняты актёрами, и нам достался гараж, переделанный в жилое помещение.

Зэк окинул взглядом печку-буржуйку, бильярдный стол и гребной тренажёр.

— Вау, какой сексодром!

Дом был роскошный: огромный камин, головы оленей на стенах.

— Сейчас будем делать барбекю, — сказал Хэрри, упитанный мальчик с круглым, как блюдо, лицом. — Я уже договорился с хозяином насчёт углей. Он в эти выходные тоже сюда приехал: дом сдал нам, а сам гостит у друзей.

Раздался звонок в дверь, и я пошла открывать. На пороге стоял невысокий дядька в расстёгнутом пальто и с мешком угля на плече.

— Привет! Меня зовут Пол.

— А я — Мардж, ответственный квартиросъёмщик.

Мы пожали друг другу руки.

— Мы раньше встречались? — спросила я. — Мне кажется, я вас где-то видела.

— Не уверен. Я к вам приставал?

— Вроде нет…

— Тогда это точно был не я.

Мы посмеялись… Внезапно его лицо изменилось. Он смотрел через моё плечо в комнату. Ронский-Понский сидел на кожаном диване и самозабвенно жрал подлокотник. На ковре валялись остатки сладки — драные лоскуты и щепки.

 

Пол велел нам выметаться в течение часа. А куда мы пойдём? Ронский-Понский забился под диван и глядел растерянно и покаянно: извините, бес попутал.

Актёры жаждали крови: Ронского — на первое, моей — на десерт.

— Зачем ты взяла эту скотину? — орал Зэк. — Теперь нам залог не отдадут.

Народ шумел и ругался и в конце концов отправил Зэка на переговоры.

— Ты скажи ему, что мы из башки Ронского чучело сделаем, — шумел Хэрри. — Пусть вешает себе на стену.

Пока Зэк отсутствовал, я изобретала Ронскому наказания:

— На выставку тебя отведу! Посажу в клетку рядом с ротвейлером. Знаешь, как он на тебя будет смотреть? С аппетитом! Он подумает, что ты биологическая подкормка. А потом скажу детям, что ты не кусаешься, и они будут тебя тискать. А потом потащу на соревнования — ты попробуешь сбежать, а фиг: я на тебя медалей навешаю. Все пять фунтов!

Зэк вернулся с условно хорошими новостями:

— Пол взял залог и разрешил нам остаться. Но Ронского велел убрать.

— Да куда ж я его дену? — возмутилась я. — На улицу в мороз выкину?

— Оставь пока тут. Только смотри, чтобы он никому на глаза не попался.

На всякий случай мы отогнали мою машину на другую улицу — типа я уехала вместе с Ронским. Настроение было подавленное, и мы решили немного подлечиться текилой.

После третьего тоста всем стало весело. Девки полезли танцевать на столы, но тут Бьянка навернулась и разбила локоть. Кто-то принёс медицинский клей, и всё понеслось по новой.

С утра я проснулась от дикого крика. Оказалось, что пузырёк с клеем опрокинули на ковёр, на котором Шон и Стейси упражнялись в любви. А спина у Шона очень волосатая. И ладно бы к ковру прилипли только волосы. Медицинский клей — серьёзная штука, отдирается только с мясом.

— Отвезите меня к врачу! — вопил Шон.

Ковёр был большой — метра три на три. Мы закатали в него Шона: в дверь он пролез — ногами вперёд, а в машину — никак.

Было решено вырезать из ковра силуэт. Резали вшестером: Стейси — маникюрными ножницами, я — походным топориком, остальные — кухонными ножами. За этим делом нас и застал Пол.

Вообще-то я понимаю его чувства: голый мужик лежит на ковре, вокруг него — вооружённые до зубов люди.

— Полиция!

Я догнала Пола на улице.

— Стойте! Да стойте вы, господи!

Он поскользнулся на льду, шлёпнулся, и я побыстрее насела на него, чтобы он не удрал и не натворил ещё бо́льших бед.

— Я вам заплачу за ковёр!

Пол смотрел на меня дикими глазами.

— Э-э… Так вы что, не уехали?

— Уехала. То есть это уехала моя сестра-близнец со своей собакой.

В этот момент из распахнутой двери выскочил Ронский-Понский и помчался меня спасать.

— А это брат-близнец той собаки?

В общем, на нас с Зэком подали в суд.



Эльвира Барякина

Отредактировано: 11.08.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться