Женские сказки

Сказка 2. Бабочка

  
Задорно размахивая крылышками, бабочка кружилась над крошечной лужайкой, покрытой свежими ярко-зелеными всходами – первая бабочка, увиденная этой весной. Самая обыкновенная, скромной расцветочки, но такая яркая и красивая в прозрачном солнечном воздухе. Конец холодам, тепло, весна!
Даня подошел сзади и тронул за локоть.
– Налюбовалась? Пойдем?
А ей не хотелось отрывать глаза от милой картинки. Романтическое настроение, вот!
Он усмехнулся.
– Проснись. У тебя такое лицо, будто ты ей завидуешь!
– Кому завидую?
– Да вон той, что там летает. Бабочке.
Надя вздохнула, и мечтательно улыбнулась.
– Конечно, завидую, а ты как думал?
Это она пошутила. Чему тут завидовать? Просто хорошо. Весна же. Бабочка вдруг поднялась высоко вверх и в два счета скрылась из виду.
– Тогда замечательно, что ты не она и никуда не улетишь. За это я тебя люблю.
То есть Даня тоже решил пошутить. И зря. Она прикусила губу. Ну, зачем он это сказал? Он хоть понял, что сказал?
Он не понял.
– У нас хлеба нет? Зайдем, купим?
Надя неопределенно мотнула головой. Зайдем, не зайдем, какая разница? Почему-то яркие весенние краски стали чуть бледнее, и праздничное настроение тоже куда-то подевалось.
Дома она, ни слова не говоря, ушла на кухню.
– Ужинать скоро будем?
– Скоро.
Замаринованное накануне мясо с овощами давно дожидалось, когда же его засунут в духовку. Сегодня Наде захотелось приготовить что-нибудь вкусненькое, потому что весна и такой хороший день. И дети гостят у бабушки. Хотя без детей ей всегда было как-то не по себе, но это было приятно – полузабытое ощущение беззаботности и свободы, когда они, совсем молодые, жили вдвоем. Целую вечность тому назад.
– Где мои газеты?
– Понятия не имею!
– Чудеса! Они все время куда-то деваются, и никто ничего не знает! Как там обед?
Все как обычно. Но почему-то сегодня это совсем вывело ее из себя. Духовка стала открываться со скрипом и захлопываться с треском. Мясо получилось пересушенным, и вроде бы пересоленным. И, возможно, многовато перца.
Но муж дефектов не заметил.
– М-м-м. Вот бы ты такое готовила всегда, – блаженно протянул он.
– Ну да. Больше бы оправдывала свое назначение.
– Ты о чем?
– Быть приставкой к плите, стиральной машине, раковине с грязной посудой, и вообще... И главное -- всегда на месте, никуда не улечу. Ну не умею летать, и все тут!
Он посмотрел озадаченно.
– Какая муха тебя укусила?
– Ты объяснил мне сегодня, в чем мое достоинство...
Как ни странно, он сообразил, о чем речь. Он вспомнил.
– О, черт. Послушай, я просто ляпнул тогда, не думая. Не могу же я взвешивать каждое слово, в конце концов? Да еще сообразно с твоим настроением!
Она подумала - а почему нет? Она же должна все делать сообразно с его настроением! Попробуй сделать несообразно... Толку точно не будет!
Он добавил:
– Конечно, хорошо, что ты не насекомое с крылышками! А что, не так?
Сейчас им самое время бы остановиться, но она не смогла заставить себя промолчать.
Нет, не так. Не хотела она сегодня молчать, и все тут!
– Ты мог бы ляпнуть что-нибудь другое. Вот такие нечаянные слова и есть настоящие. Понимаешь?  
– Да что понимать? Что такого я тебе сказал?!
– Действительно, ничего. Ты лучше ешь, раз тебе нравится.
Но он отодвинул тарелку.
– Нет уж, спасибо, не хочется.
На улице все еще была весна, но солнце уже не заглядывало в их окна. И ей очень захотелось выйти туда, под солнце, сбежать из мрачноватой кухни.
– Я скоро приду. Кое-что возьму у Веры!
Он не ответил. Оказавшись на улице, она с удовольствием вздохнула полной грудью. Как хорошо! Кажется, теперь целую вечность можно не возвращаться домой.
Подруга жила в паре кварталов, но к ней незачем было идти. Особенно с тем, что сейчас на душе. Они – подруги, да, закадычные, почти что с детства. Верка – человек предельно открытый и считает, что с ней можно без дипломатии, это правильно, в общем. Можно, но не всегда нужно. Однажды в ответ на самый робкий, туманный намек она высказалась так: "Знаешь, у тебя мировой мужик, и с такой хорошей зарплатой. Тебе не кажется, что ты просто с жиру бесишься?" Надя тогда почти не обиделась, даже посмеялась. Все правильно, все так и есть. И мужик мировой, и зарплата вполне ничего. А где же счастье? Ау, счастье, ты где? Куда подевалось? Ты же было, было, большое, нет – огромное! Когда-то было. А теперь?
Приятно было медленно идти по улице, подставляя лицо свежему теплому ветру – весеннее такое ощущение света и счастья в душе. Только ощущение, призрак, на самом деле его нет. Ее весна осталась далеко, а все теперешнее можно только слегка ощутить, полюбоваться со стороны, как вот сейчас! Но никогда больше не окунуться в весну, в счастье, в любовь, как в сладкий омут. Жизнь уже много лет медленная и мелкая река. Без заторов, без порогов. И без омутов.
Тошно просто, вот и все!
У нее замечательные дети. Она хотела сына и дочку, и они у нее есть. Еще есть работа, которая, уже приелась, но тоже ничего. И дом. Их квартира, в которой есть почти все, что ей хочется, и почти так, как хочется. И муж - не пьет, добрый, покладистый и не зануда. Все, что для бабьего счастья нужно. А само оно, счастье бабье, что такое?
Верка однажды ехидно посоветовала: "С алкашом тебе пожить недельки две-три! Такой дуре малахольной точно на целый год адреналина хватит!"
Как будто тут понимать – достаточно.
Прямо перед ней, в нескольких шагах совсем молодой парень подошел к такой же юной девчонке и протянул цветы. Тюльпаны в блестящей обертке. Девчонка взяла букет и неловко чмокнула парня в щеку. Свидание, классический вариант. Такое еще случается, выходит. Может, это нечто вечное? Эти двое, наверное, не так давно научились целоваться, у них еще все-все впереди.
Она проводила глазами удаляющуюся пару. Парень слегка обнимал девчонку за талию и что-то рассказывал, а та смеялась. Когда-то они с Данькой тоже в обнимку ходили по улицам. И было же время, каждая минутка вдвоем была счастьем! Тогда она и подумать не могла о том, что когда-нибудь, в их общем доме, она станет ощущать себя автоматом, который готовит, стирает, гладит, убирает, проверяет уроки, и что там еще? Аполне логично: она проводит дома больше времени, чем он, а ее зарплата - вдвое меньше.
По вечерам, перед ужином, он рассказывает ей, как все было на работе. Она слушает и кое-что понимает, смеется иногда, вопросы задает пустяковые. Она создает фон их как бы беседы. На самом деле просто ему надо выговориться. Подытожить прожитый день. В этих разговорах, которые она, в общем-то, любит и ценит, ее можно заменить кошкой. Наде вот почему-то нечего ему рассказать, хотя она тоже работает, и тоже много людей вокруг. А когда и есть что -- он не скрывает, что ему неинтересно. Она в его жизни пустое место. Но, вероятно, ценнее кошки.
Вот так. Вместо того, чтобы успокоиться, она продолжает себя накручивать. Той девчонке подарили букет тюльпанов. Интересно, у них повод, или просто так?..
Даня тоже когда-то дарил цветы -- и по поводу, и просто так. До свадьбы это было здорово. Но потом Надя оценила их опасность для семейного бюджета. Хотя первое время Даня цветы все равно покупал. Потом все реже. Как-то ее до слез расстроил огромный букет, который он принес в день ее рождения! Ведь денег не было, а поэтому не было много чего действительно нужного, да хотя бы туфель приличных, к примеру!
Теперь они могут позволить себе массу непрактичных подарков, но нет, муж усвоил урок. Он покупает ей фены, миксеры, кофемолки, еще утюг с паром и меховые перчатки, которые она сама для себя заранее присмотрела! А однажды она была просто в восторге от великолепного набора кастрюль яркой расцветки, с пейзажами в виде медальонов по бокам. Поначалу она даже не готовила в них, расставила по кухне для красоты. Даже дети вместо прежних неумелых рисунков теперь мастерят ей прихватки для кастрюль!
Стало так грустно, что захотелось заплакать. Она по собственному желанию превратилась в женщину, которой не дарят цветов! Она ведь не против всей этой домашней работы, да пожалуйста! Но только пусть ее любят! Не ценят, а любят! И все, больше ничего не надо. А вообще-то, пора возвращаться. Погуляла и хватит.
Дома Надя опять пошла прямо на кухню. За стенкой болтал включенный телевизор. Тарелка с недоеденным ужином исчезла со стола - в ее отсутствие у Даньки, видимо, опять проснулся аппетит. Но в раковине, что при других обстоятельствах ее приятно удивило бы, не было грязной посуды. Сам помыл, что ли?
Она наполнила чайник, поставила его на газ. Их с мужем ждет несколько дней натянутого, изматывающего молчания, а потом вернутся домой дети и жизнь войдет в свою колею. И зачем она все это устроила? Сидели бы они сейчас рядом на диване и спокойно смотрели телевизор. И обоим было бы, скажем так, ¬неплохо. Ну, прошла весна, прошла любовь. Так что теперь, не жить?
Попробовать подойти и сказать: "Извини, не хотела. Погода виновата".
Но сначала – чаю. Горячего. Надя не спеша налила в чашку побольше заварки, потом кипяток. Чай получился очень крепкий, но такой и нужен. Потом она нарезала лимон. Острый как бритва, нож скользнул по пальцу. Это у нее как проклятье, чуть только на душе неладно, сразу режет себе пальцы.
Она поспешила прижать ранку кухонным полотенцем.
А телевизор за стенкой вдруг умолк. Данька зашел в кухню, молча налил себе чай и уселся напротив. Что, он хочет разговаривать?..
– Я тебя не совсем понимаю. Объясни. Я же не идиот, пойму, наверное? Я, кстати, тебе приятное хотел сказать! В кои веки решил пофилософствовать насчет бабочек! И вляпался.
Она улыбнулась.
– Да. Это не в твоем духе – философствовать.
– Но ты ведь понимаешь, что все это глупости?
– Конечно да.
Он вскочил и прошелся по кухне, потом снова сел.
– А ты вот меня любишь? За что? Популярно мне объясни, Надька – за что ты меня любишь? Или ни за что не любишь?
Она не нашлась, что ответить.
– Не знаешь, да? И хорошо. И прекрасно! Тогда, может, и любишь. Ну, как можно за что-то любить? Это меркантильность какая-то, а не любовь, ты согласна?
– Ну предположим.
Она медленно болтала ложечкой в чашке, с интересом ожидая продолжения.
– Ты же мне так нужна! Ну не представляешь, как...
– Почему, представляю. Как экономка и кухарка. Об этом ведь и речь?
Вот зачем она это говорит? Но Данька, к счастью, только отмахнулся.
– Может, ты придумаешь также, как назвать меня? Но давай сейчас об этом не будем. В другой раз как-нибудь.
   
Вот это хорошее решение – в другой раз. Тогда сегодняшний вечер еще можно спасти, и они вместе посмотрят телевизор.
Но он не собирался сворачивать разговор.
– Ты... Ты просто устала. Тебе все немного надоело.
– Наверное.
– У меня тоже так бывает!
– Да?..
– Но ведь это не значит, что я тебя не люблю.
Она улыбнулась.
– Ладно уж, не заводись. Не любишь – и не любишь...
Получилось похоже на шутку. Но он эту шутку не принял.
– Но я же тебя люблю!
– Да? Ты мне говорил об этом хоть раз за последние пять лет? Или десять?..
– А что, надо говорить? Зачем? Это что, и так непонятно? И потом, я же тебе когда-то все это уже сказал! Ты забыла?
Надя рассмеялась, уронив голову на руки. Со стороны это, наверное, еще смешнее. Даня терпеливо дождался, пока она вновь поднимет глаза.
– Ты у меня одна-единственная, и навсегда. Я без тебя не в своей тарелке. Ты самая красивая женщина в мире и самая лучшая. Ты – как часть меня самого. Вот рука, например. Ударь по ней - мне больно будет!
Тут Надя вспомнила "Войну и мир" Толстого. Там есть что-то похожее, насчет княжны Марьи. Неужели он это читал?
– Ты моя женщина, понимаешь? – продолжал Даня, все больше волнуясь. – Но вот за что-то я тебя не могу любить! Так я люблю свои старые туфли – за то, что не жмут...
Она прикусила губу: аналогия напрашивалась сама собой, но... Это уже ее собственная вредность хочет все испортить. Она постаралась усилием воли как можно дальше запихнуть эту нахалку, чтобы не мешала.  И ей стало Даньку жаль, захотелось погладить и успокоить.
А он мучительно соображал, подбирая слова – тема была, действительно, непривычная. Совещания у директора по вторникам намного проще, оказывается. И он сам удивился, насколько эта, в общем, обыденная правда, облаченная в слова, стала иной, более праздничной, интригующей, словно все оттенки их жизни сделались немного ярче. И ему было здорово не по себе, вдруг она настолько ушла в свою обиду, что просто не захочет его понять?
– Я тебя очень люблю. Но только я всегда считал, что ты это и так знаешь. Ты ведь все мои мысли наперед читаешь, разве нет?
Это уже походило на "толстую" лесть. Но она улыбнулась, и улыбка эта, как он тут же отметил, была самая что ни на есть довольная. Все, у них мир.
   
Он насмешливо прищурился.
– Я понял. Мне, чтобы жить спокойно, надо периодически признаваться тебе в любви. Как часто? – и ловко поймал скомканное полотенце, пролетевшее рядом.
– Ты меня тоже любишь. Никогда не бросишь чем-нибудь действительно тяжелым...
– Это я просто о тебе забочусь.
– Ну, спасибо. Любимая.
– Можно тебя кое-о-чем попросить?
– Почему же нет?
– Подари мне цветы.
– Какие ты хочешь?
– Нет, какие ты хочешь.
– Идет. Я предлагаю вот что: одевайся, поедем гулять и я выберу тебе самые роскошные цветы!
– Да не нужны мне самые!..
– Короче говоря, я решу, какие я хочу!
Нет, похоже, сегодня совсем неплохой день. Она быстро натянула свой новый – последний писк! -- костюм, к которому так шли новые итальянские туфли. Они ласково обхватили ножку -- ну хоть вообще не снимай! Потом наскоро накрасилась в ванной.
На небесно-голубую раковину упала жирная красная капля. Кровь. Почему кровь?..
Ах, да. Палец. Она же палец порезала! Она задела порезанный палец. Как хорошо, что на костюм не капнуло!
Действуя автоматически, главное – чтобы быстрее, она достала с полки флакончик с йодом и вату, смочила йодом тампон, поставила флакончик на край раковины, и он полетел вниз…
На носках новых туфель расплылись уродливые бурые пятна.
Она сбросила туфли и поспешила промокнуть йод. Потом принялась смывать его мылом - бесполезно, конечно. Схватила бутылочку со спиртом -- нет, спиртом нельзя, спирт может растворить краску. Но что же делать?
– Ничего, – успокоил ее Данька, заглянув мимоходом в ванную. – Йод все равно испарится. И следа, наверное, не останется. Надень на ноги что-нибудь другое, и пошли.
Но если надевать другое – будет не то!
Поколебавшись несколько мгновений, она натянула резиновую перчатку, налила йода на ватный тампон и принялась густо замазывать им туфли. Цвет йода вполне подходил к костюму.
Муж опять заглянул в ванную, широко раскрыл глаза и поспешил исчезнуть, давясь от смеха.
– Все равно ведь испарится! - крикнула она. - Вот и пускай испаряется со всей поверхности!
Он ответил не сразу.
– Знаешь, за что все-таки я тебя люблю? – он говорил медленно так, с расстановкой. – С тобой не соскучишься!