Жертва.

Жертва.

 Посмотрев поздним вечером американский фильм ужасов, Зверев плохо спал, а утром почувствовал себя совершенно больным. Причёсываясь перед зеркалом, остался недоволен изображением, черты лица были какие-то неяркие, словно размазанные плохо наведённой резкостью, или нарисованные дрожащей рукой импрессиониста. 

 Весь день Зверев ощущал гнетущую силу, неизвестное приказание, тёмное и сильное желание. Захотелось напиться, но вспомнил, что пить вредно. 
 Перед сном обычно долго сидел перед зеркалом, давя и «мазая» дерзко пахнущим лечебным кремом обильные юношеские угри. Он, конечно, был далеко не юноша, но прыщи, появившиеся в детстве, перманентно продолжились в юности и без потерь просочились в зрелую жизнь взрослого человека. Пожилой врач ведомственной поликлиники говорил, что это связано с нервами и плохой экологией. 
 Вот и сегодня всё происходило как обычно. Происходило, да не произошло. Взглянув на своё отражение, Зверев забыл, чего хотел. Из зеркала, в упор смотрели холодные, смеющиеся чужие глаза. 
 Зверев отпрянул, желая свежести воздуха, открыл окно. Ночь была хороша, полная луна такая яркая, что свет её казался мерцающим. Она легко освещала безоблачное небо и дремлющую землю, делая ночные пейзажи необыкновенно красивыми. Потянуло на улицу. 
 Зверев прислушался. Было так тихо, что можно было различить спокойное дыхание, спящей в соседней комнате, женщины. Где-то далеко ритмично лаяли дебильные псы. 
 Опасаясь комаров, Зверев закрыл окно и осторожно заглянул в зеркало. Почему-то снова хотелось увидеть эти глаза. Не увидел ничего - ни глаз, ни всего остального. Чтобы убедиться, что всё происходит наяву, а не снится во сне, стал щипать себя за руки, за шею, за лицо, и вдруг наткнулся на что-то твёрдое острое. Поранив указательный и несколько безымянных, Зверев понял, у него, каким-то образом, появились новые, не учтённые в медицинской карте клыки зубов. Они были сравнительно велики, так что во рту, как следует, не умещались. 
 Ещё не успел понять, что происходит, как неукротимое желание сдавило грудь и заставило действовать. Медленно, словно преодолевая невидимое сопротивление, подошёл к спящей женщине, мысленно попросил прощения и припал к нежно-розовому плечу. Почувствовал непривычный, но словно давно знакомый,  вкус и понял, что именно этого хотелось всю жизнь. 
 Когда Зверев почти утолил жажду, кусаемая зачем-то проснулась. Посмотрела тусклыми, ещё сонными глазами и прошептала: 
 - Ах, ты мой, упырёк. 
 Зверев вздрогнул, вытер окровавленный рот, убрал клыки, которые, как оказалось, легко складывались, попытался улыбнуться. 
 - Не бойся, 100 грамм, не больше. При твоей полноте только на пользу. 
 - Я знаю, милый,- слабо ответила, согласная на всё, наверное, любящая женщина. 
 - А ты не сердишься? 
 - С бельём поаккуратней, не настираешься,- сказала и уснула крепким, лечебным сном. 

 



Теодор

Отредактировано: 18.12.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться