Жертва

Размер шрифта: - +

Пролог

Последние двое суток Мира долго и тщательно выбирала место в джунглях, с которого бы хорошо просматривался серп белоснежного пляжа между известковыми скалами. Сегодня ранним утром к нему спустились люди в парадных одеждах и начали невозмутимо и буднично чертить на песке пентаграммы. Девушка слишком хорошо знала, что получится в результате, но каждый раз втайне надеялась, что больше никогда этого не увидит. Не в силах прекратить эти ежемесячные церемонии она могла только прятаться и люто ненавидела всех, кто имел к ним отношение. Родной город казался ей монстром, пожиравший разумный и трепещущий от страха корм.

Мира была совсем ребенком, когда на ритуал забрали маму. Равнодушный мир остался безжалостен к детским слезам, а болезненные воспоминания со временем вытравили глубокие шрамы в памяти. «Пусть они поступают со мной как хотят, лишь бы им это не причинило вреда…» – девочка хорошо запомнила последние слова матери, но так и не смогла их понять.

Глупо злиться на следствия, если у всего есть причины. К несчастью, жажда возмездия для Миры всегда была выше логики. Вспышки гнева все чаще туманили ее разум, находивший изощренное наслаждение в мести. Того милого доверчивого ребенка давно уже нет, а трудноуправляемое существо, занявшее его место, пугало даже собственных командиров.

Безмятежное море, шепот листвы на деревьях, мягкие ленивые волны, ласкающие золотой берег – все равнодушные свидетели того преступления по-прежнему на своем месте. Но каждый камешек, каждая травинка вокруг будто обвиняли Миру в том, что она не смогла спасти мать. Та же участь постигла тут сотни людей, и этот прекрасный пляж мог омываться бы уже не морской водой, а соленой человеческой кровью.

Чудовищный контраст между тропической идиллией и проклятием места только подчеркивал холодное бессердечие мира. Хотелось забыться в бою, услышать испуганные крики врагов, увидеть в их глазах страх, почувствовать запах горящей плоти. Мире не хватало дыхания, в голове застучало, словно там кто-то отчаянно молотил изнутри. Ее обычно бледно-матовая кожа теперь покраснела, руки сжались в кулаки и чесались, а крылья носа расширились и напряглись в предвкушении почти неизбежной атаки.

Знакомая пульсация вздувшихся вен подала тревожный знак о скорой потере контроля. Мире пришлось срочно остужать себя в медитации, визуализируя зеркальную гладь темного озера, топившего в себе любые эмоции.

Бурная вспышка ярости пришлась очень некстати. Используя свой дар как оружие, девушка все чаще теряла способность управлять собственным телом. В такие минуты ее сознание будто выскальзывало из этого мира, а жутковатая бездушная кукла уже не разбирала где друг и кто враг. Когда-нибудь она могла отказаться вернуть власть хозяйке, и с каждым разом ей становилось все труднее возвращаться обратно. В последнее время Мира старалась ходить в одиночестве на самые непростые задания.

На этот раз ничто не предвещало никаких неожиданностей. Удалось узнать день и время проведения ритуала, и она проникла в запретную зону еще до того, как враг выставил плотное оцепление. Ей приказали только смотреть, избегать малейшего риска и вернуться с докладом живой и здоровой. Сейчас любая ошибка подняла бы на ноги контрразведку, а это могло провалить всю агентурную сеть.

Ночь выдалась беспокойной и очень холодной, и хоть немного поспать так и не вышло. Мира слишком долго сидела в узком пространстве между двух больших валунов, рискуя потерять равновесие. Ноги затекли, мышцы ломило, но она стойко терпела, опасаясь выдать себя подозрительным шумом. Прелая листва после вчерашнего ливня предательски скользила под ногами, обнажая влажную светлую глину. Любое неловкое движение грозило быстрым и болезненным спуском к караулам, расставленным ниже по склону. Солдаты там пока еще беззаботно курили, и вяло переругивались между собой, опасливо вглядываясь в темные джунгли.

Не обладая способностями ни к шпионской работе, ни к разного рода интригам, Мира предпочитала драться в открытом бою, делая это умело и с большим удовольствием. Таких называли «стеклянными пушками», намекая на ее легкоуязвимость и огромную разрушительную силу. Ведьма была слишком ценна и часто оставалась в резерве, но одна весть о ее появлении почти всегда заставляла врага отступить и перегруппироваться. За ангельской внешностью Миры словно скрывались злобные демоны неведомых измерений, но невинное личико и внешняя хрупкость девушки больше никого не могли обмануть. Листиками с обещанием щедрой награды за ее голову облепили весь город.

Являясь самым разыскиваемым человеком в стране, Мира замкнулась в настороженном одиночестве, не подпуская никого к себе близко. Даже собственным соратникам она порой казалась смертельно опасной змеей, ревностно сторожившей давно истлевший труп матери.

Решив дать глазам отдохнуть, девушка аккуратно положила на камень подзорную трубу, обмотанную черной тряпкой, чтобы ее медь не блестела на солнце. Вещицу протащили в анклав контрабандой, но сейчас она полностью окупила риск и затраты. Пляж был как на ладони. Стена ветвей впереди, расступаясь, образовала прогалину, которую оставалось только подчистить, срубив несколько веток заслонявших обзор.

Внизу все еще суетливо сновали рабочие, оглядываясь на энергично жестикулировавшего старика. Почти все было готово и люди внизу ждали только появления последнего ингредиента омерзительного, но уже привычного для них ритуала.

Наконец показалась процессия. Четверо солдат торжественно несли носилки, в которых под ритуальным покрывалом лежало чье-то неподвижное тело. Чуть позади них шла молодая стройная женщина, которую хорошо знал каждый житель анклава. Красавица держалась отстранено и властно, с врожденным достоинством и благородством, но все же выглядела усталой и расстроенной.

Что делает здесь эта бойкая стерва?

Мира уже десятки раз мысленно прощалась с ее жертвами. Казалось, она давно потеряла способность сочувствовать, и все же что-то глубоко внутри нее беззвучно плакало. Но сейчас, разглядев лицо человека в носилках, она едва не вскрикнула от неожиданности и отвращения.



Евгений Кострица

Отредактировано: 27.07.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: