Жертва

Размер шрифта: - +

9

Мир возник мгновенно. Хану пришел в себя, как только открыл глаза. Или вообще не закрывал их?

Видимо, гадость из золотого кувшинчика отключила его на пару часов, как только добралась до желудка. К тому же, она еще и «заморозила» мир вокруг. А скорее наоборот – резко ускорила внутреннее восприятие времени. Солнечные лучи успели добраться до ожерелья мумии и теперь играли разноцветными зайчиками на гранях ярко засиявшего камня.

Звуки казались тягучими и искаженными до неузнаваемости. Хану чувствовал, что лежит на твердой холодной поверхности и не может пошевелиться. Всего несколько секунд назад он тонул в галлюцинациях визжащего демонического зверинца, но сейчас всё выглядело намного хуже. Кошмар реальности словно поставили в режим замедленного воспроизведения, чтобы как следует пропитать ум жертвы ужасом и отчаянием.

К счастью, выпитая жидкость оказалась мощнейшим успокоительным, позволив бесстрастно отслеживать происходящее, словно бы со стороны. А возможно, в мозгу сработал некий предохранитель, попросту отключив все эмоции вместе с оценкой событий. Без этого следующий ряд страшных картинок Хану мог бы и не пережить.

Прямо над его грудью висел уже знакомый стилет, в который двумя руками вцепился оракул. Мутные зрачки старика расширились, кончик обложенного языка только начинал высовываться изо рта, чтобы облизать пересохшие губы. Лезвие медленно, но неумолимо опускалось, а пальцы на рукоятке побелели от напряжения. Казалось, зловещий стилет обладал собственной волей и сейчас сам тащил руки оракула вниз.

Хану равнодушно ждал, когда клинок закончит свой путь, но внезапно все изменилось. Это выглядело так, словно в ленивую стаю снулых рыб ворвался стремительный хищник. На миг все собой заслонило нечто белое, двигавшееся так, словно «заморозка времени» не него совершенно не действовала. Должно быть, в нормальном временном восприятии оно выглядело стремительным и размытым пятном.

Хану не смог рассмотреть почти ничего, но все же успел заметить мелькнувший «хвост» знакомых русых волос. Через секунду на его месте возник точеный профиль Инны. Левой рукой она заблокировала стилет, а кулак правой глубоко погрузился в рыхлый живот оракула. Старик еще только начал складываться пополам, а его седую голову уже тянули вниз, навстречу удару коленом.

Восприятие времени начинало возвращаться к обычному. Брызнувшие во все стороны осколки зубов всё больше набирали скорость, разлетаясь по залу. Оракул повалился вниз и исчез. Разъяренная Инна воспользовалась его спиной как трамплином и, взлетев на алтарь, обхватила мумию сзади. Приставив к ее костлявой шее стилет, она стала яростно что-то кричать.

Хану было пока еще трудно разобрать речь, но агрессивная поза девушки выражала смысл слов очень доходчиво. Подойти сейчас к этой фурии осмелился бы только полный безумец.

«Она хочет заколоть чучело?» – с равнодушным недоумением подумал Хану.

Стук закрывшихся дверей и шипение доведенной до бешенства девушки – первые звуки, что он смог разобрать. А потом вдруг наступила полная тишина. В цветных витражах билась заблудившаяся муха, а солнечный луч спокойно миновал алтарь, освещая теперь паутину на барельефах резных деревянных колонн.

Хану попытался привстать, но не рассчитал силы и уронил голову, больно стукнувшись затылком о плиту. Мир перед глазами вспыхнул, и храм заполнился множеством радужных шариков.

 Сесть получилось только со второй попытки.

– Спасибо, – пробормотал Хану, с удовольствием опуская ноги на мягкое тело оракула. – И что теперь?

Он не понимал мотивов Инны. Временное помешательство, месть, подкуп, обида? Хану не знал местной политической кухни, поэтому не мог исключить ни одного варианта. Есть ли у нее план или это импульсивный поступок? Как ей удалось прогнать из храма народ? Угрозой убить мертвого? Вопросов возникало много, но разгоряченная девушка не спешила унять его любопытство.

Хану рассудил, что сейчас безопаснее оставить ее в покое. Он не знал, чего ждать от этой дамочки, и потому отшатнулся, когда она неожиданно оказалась рядом. Инна двигалась, как вода – плавно, стремительно и бесшумно.

Вытащив у него из-под ног слабо застонавшего старика, девушка поволокла его к дверям и выбросила наружу. Затем опустила засов и вернулась, сев на плиту рядом с Хану.

– Что теперь с тобой будет? – с наигранным беспокойством спросил он.

– Со мной ничего. Надо думать, что будет с тобой, – в ее голосе прозвучала ирония.

– Почему? – непонимающе спросил Хану, не представляя, как она выкрутится. – А Маркус…

– Я его дочь, кретин! – закатила глаза Инна.

Хану схватился за голову. Действительно – кретин! Не смог разглядеть очевидного: она единственная, кто откровенно не боялся директора. Стоило догадаться уже после ее дурацких рожиц у того за спиной. Кто еще мог бы себе тут такое позволить? Да и одевалась девушка, как ей вздумается. А ведь сотрудники Бюро ходили по зданию почти строевым шагом, застегнутые на все пуговицы.

– Ладно. Тогда что будет со мной?

– Понятия не имею, – честно призналась Инна. – Надо бежать. Я что-нибудь придумаю…



Евгений Кострица

Отредактировано: 27.07.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: