Жертва

Font size: - +

16-19

16

 

Энтони пришел в себя, разом вынырнул из темноты, в которой находился последние дни. Воспоминания о кошмарах казались далекими, как картинки из прошлой жизни. Он был на грани, но что произошло потом? Энтони чувствовал себя здоровым, полным сил, и это обескураживало. Несмотря на темноту, он спокойно ориентировался по звукам и запахам. Было и еще кое-что. Дикий голод.

Кристи. Ее запах.

Глухое биение собственного сердца и неровный, едва уловимый ритм совсем рядом.

Энтони склонился над Кристи, провел рукой по ее волосам, негромко позвал по имени. Она всхлипнула, и он улыбнулся. Это невероятно, но они оба живы. Стоит попытаться выбраться отсюда. Уоллес наверняка поджидает наверху, вооруженный до зубов, но с этим вполне можно разобраться. Психопат готовится ко встрече с обессиленным человеком, и его ждет сюрприз.

Энтони задрожал от предвкушения, он ощутил прилив сил и дикий, пьянящий восторг. Реальность вокруг двигалась и менялась. Он все воспринимал иначе. Слышал даже движение крови по венам Кристи, тонкие внутренние хрипы.

Энтони обошел камеру: выход отсюда был только один, вверх по лестнице к двери, которой мог позавидовать бункер ядерной защиты. Он убедился в ее прочности, когда попытался открыть. Вероятнее всего, она держалась на монументальных штырях, уходящих в стены. Его больше поразило то, что под его усилиями дверь содрогнулась.

Энтони помог Кристи приподняться, устраивая на своих коленях, стянул куртку и укутал ее. Он чувствовал промозглую сырость, но холодно ему не было.

– Тони, – услышать ее голос стало истинным облегчением. – Тони, прости меня.

Она потерлась щекой о его руку, и Энтони прислонился к стене, чтобы она могла устроиться поудобнее: на нем, а не на холодном камне. Из него получился сомнительной мягкости матрас, но вряд ли ей сейчас будет лишним человеческое тепло.

– За то, что вел себя как кретин?

Ему стоило бы вручить медаль за идиотизм. Самоуверенность сыграла с ним злую шутку, потому что в предложении Уоллеса он не разглядел и не почувствовал угрозы. Энтони не раз отказывал информаторам, зачастую – из соображений личной безопасности. Грош ему цена, если он подставился сам и подверг опасности ее жизнь.

– За то, что втянула тебя во все это, – голос Кристи был слабым. – И не рассказала с самого начала.

– Ты и сейчас не обязана. Береги силы, Крис, – он погладил ее по спине. Разумеется, он хотел знать, во что вляпался, но не выяснять же это прямо здесь. Кристи дышать тяжело, не то что говорить.

– Обязана, – мягко настояла она.

– Я не шучу, Крис. Не надо об этом. Вот выберемся отсюда, ты поправишься и расскажешь мне все, что можно. И что нельзя тоже, но это уже на твое усмотрение.

– А если не выберемся? – ее голос дрогнул.

– Эй! – Энтони шутливо повысил голос. – Лично я тут умирать не намерен. Так что и тебе придется жить дальше. Ты не против, я надеюсь?

Он говорил уверенно, но странным казалось именно ощущение собственной силы. Подобный подъем и представления о неуязвимости Энтони мог припомнить из молодости. Обычно они приходили после травки или щедрой дозы алкоголя.

– Я больше всего на свете хочу выбраться отсюда, – согласилась Кристи. – Особенно после того, как у меня получилось...

Ее голос оборвался тяжелым надрывным кашлем. Энтони успокаивающе гладил ее по волосам, прижимая к себе. Приступ оказался весьма неприятным: он чувствовал ее боль, рвущую на части собственные легкие.

– Отдыхай и набирайся сил. А я пока подумаю, как нам справиться с этим… агентом вражеской разведки.

– Ты ничего не помнишь?

Энтони нахмурился. Кадры воспоминаний казались смазанными, затертыми. В бреду ему мерещилось многое, и большинство его кошмаров заканчивались либо его, либо ее смертью. Он и хотел бы обо всем забыть, но вряд ли получится. Даже если они справятся с Уоллесом и вырвутся на свободу, первое время сны у него будут красочные.

– Ублюдок нес какую-то чушь, потом спустил меня с лестницы. Я ударился головой и бредил.

Энтони не без содрогания вспомнил последний из кошмаров. В нем Кристи бросалась на него, разрывала горло и пила кровь. Он непроизвольно коснулся шеи – никакой раны не было, разве что присохшая корка запекшейся крови. Наверное, разбил голову, когда упал с лестницы.

– Будет сложно, – пробормотала она. – Тони, послушай, мне нужна твоя помощь, чтобы прийти в себя. Но для начала ты должен меня выслушать.

Ее голос был серьезен, а рука сжала его ладонь с неожиданной силой. Энтони внимательно посмотрел на нее, ожидая продолжения.

– Меня зовут Авелин, – он почувствовал тревогу в ее голосе и легко сжал пальцы в своей ладони. – У меня есть особенность, и за мной охотятся люди, желающие разобрать на кусочки. – Кристи снова закашлялась. – Я знаю, что ты не веришь в такие вещи, Тони. Но именно я тебя спасла, когда произошел взрыв.

Он покачал головой и рассмеялся. Серьезный тон, который Кристи задала перед тем как раскрыть «страшную тайну», почти заставил его поверить в то, что разговор будет не из легких. Она же пыталась поднять ему настроение. Чувство юмора – отличный способ отвлечься даже в самой паршивой ситуации, поэтому Энтони решил подыграть.

– Много людей? Против армии я не потяну, если только у меня тоже не откроется какая-нибудь… особенность.

– Тони, я бы тоже хотела пошутить, но не могу, – в ее голосе слышалась обреченная усталость. – Лучше я тебе покажу кое-что.

Она легко коснулась губами его руки, а следом запястье обожгла острая, рвущая боль. Хотел бы он, чтобы это было бредом или сумасшествием, но тогда пришлось бы отрицать саму реальность. Она пила с такой жадностью, как человек, оставшийся без воды в пустыне, припадает к роднику в оазисе.



Марина Эльденберт

Edited: 20.08.2015

Add to Library


Complain




Books language: