Жертва

Font size: - +

20-22

20

 

У Хилари Стивенс было красивое тело. Он отметил это, когда наблюдал за тем, как она корчилась от боли во время наказания. Сейчас сучка выгибалась от наслаждения под прикосновениями Беннинга. До откровения грязно. Возбуждающе. Пожалуй, даже больше, чем во время пытки.

Мерзкая гадина. Она такая же, как все. Как Сильвия. За масками милых женских мордашек они скрывают настоящих чудовищ, готовых предать тебя, стоит только выйти за порог. Ты готов принести им на блюде сердце, будущее и красивую жизнь, а тебя вышвыривают из памяти, как ненужный хлам.

Руки сжались в кулаки, а ногти с силой впились в ладонь. Кажется, это произошло только вчера. Он вернулся сразу, как только ему позволили вспомнить. «Бенкитт Хелфлайн» считали корпорацией зла, а он возвращался из ада, чтобы отомстить. Он потерял все. Все, что было ему дорого, отдали другому человеку. Долбаному Торнтону просто подарили работу всей его жизни! То, во что он вкладывал гораздо большее, чем бессонные ночи и вырванные из семьи выходные. Свою душу.

Разговор, вплавленный в память подобно клейму от раскаленного железа, до сих пор отзывался жалящей болью унижения. Его сочли некомпетентным и вышвырнули из проекта, но он не смирился. Он пошел ва-банк, потому что догадывался, что с такими иначе нельзя. Пригрозил им, что о его исследованиях и разработках узнает весь мир, что другие оценят его работу по достоинству. Он и вправду делал копии каждой формулы, над которой работал с такой любовью. Сильвия называла это одержимостью, но что эта сука понимала!

Автокатастрофа, месяцы забвения и работа в подпольных лабораториях над не представляющими интереса препаратами. Он никогда не узнал бы, что случилось, не вспомнил ни «Бенкитт Хелфлайн», ни Торнтона, ни Сильвию, ни свое унижение. Эти сволочи забрали не только работу, они забрали его память, имя и жизнь, сделав обезличенным, заторможенным роботом для подсобных работ.

Тот, кто раскрыл ему глаза, тоже был из измененных. Он освободил не только его, но и всех, кто работал в лаборатории, вернул воспоминания и жизни, в которых им больше не было места. Куда им было идти? К властям или сразу сдаваться в психушку?

Джек предложил им вариант поинтереснее. В свете событий, что творились в мире, это действительно стало спасением для многих. Они пошли за ним с радостью, полные разбитых надежд и жажды мести. Те, кто подобно ему лишился всего. 

А ведь все могло сложиться иначе, он сам готов был отказаться от этого, вернувшись в семью! Он пришел в родной дом, купленный на собственные деньги, и застал Сильвию в постели с Дэном. Какие же у них были лица! К несчастью, тогда не получилось насладиться зрелищем, потому что все внутри разрывалось от невыносимой боли предательства.

Его не было полгода, а сучка запрыгнула в постель к его кузену. Его считали мертвым, но какая разница? Если в твоем сердце живет любовь к человеку, ты не забудешь его даже через десятки лет, и уж тем более не раздвинешь ноги для его родственника, которого он терпеть не мог.

Джек застрелил обоих из пистолета, что принес с собой. Убил, потому что они предали его, и теперь могли рассказать о нем всем, кому только можно, а это не входило в его планы. Он собирался отомстить всем. Людям, предавшим его скорому забвению, измененным, возомнившим себя вершителями судеб, и жалким кретинам-обывателям, привыкшим проводить время за просмотром телевизора и пожиранием попкорна, чипсов и гамбургеров. Пришла пора преподать урок всему миру.

Он вынырнул из воспоминаний и посмотрел на привалившегося к стене Стивенса. Джеймсу было тяжело стоять, и наверняка больно, но физические мучения не шли ни в какое сравнение с тем, что сейчас творилось в душе бывшего орденца. Он знал наверняка, потому что прошел через это.

Джек Лоуэлл подумал и о Корделии. Женщины – мерзкие гадины. Не менее мерзкие, чем измененные. Она согласилась с ним сотрудничать на условиях, что он передаст ей всю информацию о заинтересованных в вирусе измененных. Рассчитывала контролировать процесс и избавиться от него, как только разработки станут жизнеспособны. Вот только вряд ли могла подумать, что он решит избавиться от нее с помощью того, кого она решила ему сдать. Гадина!

– Зачем ты мне это показал? – хрипло спросил Стивенс, и в его голосе Джек услышал ту самую боль. Такой взгляд он видел единожды, в отражении. Взгляд человека, полностью опустошенного, лишившегося всего. Но не сломленного.

– Потому что ты должен знать. Я прошел через это, – Джек помолчал и добавил, – мы с тобой похожи больше, чем ты думаешь, Джеймс.

Стивенс молчал, и это был хороший знак. Он не из тех, кто станет работать по принуждению. Лоуэлл действительно хотел видеть Джеймса на своей стороне, вместе они смогут многое.

Джек не собирался возрождать расу измененных, его разработки станут оружием. Оружием, которое поставит на колени весь мир. Заставит всех понять, что именно он – Он, а не какой-то там выскочка из Нью-Джерси – настоящий ученый. Гений, заслуживающий славы и внимания. Они все будут ползать перед ним на коленях. Измененные – чтобы вернуть былое могущество, люди – чтобы этого не произошло. 

– Я знаю, что тебе досталось и от людей, и от измененных. Ты пережил предательство, сравнимое с тем, что пришлось пережить мне. Я знаю, что это такое, Джеймс.

Стивенс молча взглянул на него, с трудом оттолкнулся от стены и тяжело шагнул вперед. Лоуэлл протянул ему руку.

– Я предлагаю тебе выбор, Джеймс. Ты избавишься от мерзости, годами отравлявшей твою жизнь. Освободишься от сучек-сестриц. Я отдам их тебе, и ты сам решишь, как с ними поступить.

По лицу Джеймса прошла судорога. Он боролся с чувствами к женщине, предавшей его, и такая борьба Джеку была знакома. Стивенс не принял его руку, прошел мимо и в сопровождении охраны покинул кабинет.



Марина Эльденберт

Edited: 20.08.2015

Add to Library


Complain




Books language: