Жертва... или хищник?

А может... ни жертва, ни хищник?

        Эдвард

      Наша семья проводила досуг весьма разнообразно. В число развлечений, помимо всего прочего, входили самые разные спортивные игры. Одной из них был бейсбол. Правда, для него нужно было тщательно подбирать время — ведь удары биты о мячик в нашем исполнении были слышны за многие километры. Поэтому для их сокрытия мы играли только в грозу. К счастью, Элис была идеальным синоптиком — в предсказании погоды не было никаких сложностей.

      Вот только предсказание поведения людей или вампиров было куда более трудным и зыбким… Сестра могла видеть только последствия принятого решения. Поэтому её дар не уберёг нас — и очередной бейсбол, поначалу бывший весёлым развлечением, обернулся неприятностями…

      Во время игры в мой мозг буквально ввинтилось ведение Элис о трёх вампирах-кочевниках, которые двигались к нам, привлечённые звуками нашего времяпровождения. Мы редко встречались с себе подобными, и ещё реже это сулило нам проблемы — нас попросту было слишком много, и никто не рисковал с нами связываться. Так что чем-то из ряда вон выходящим это событие не было…

      Пока лидер группы, Джеймс, не узнал Элис. Читая его мысли, я был шокирован… Он помнил её человеком! И охотился на неё!

      Уже после, разложив по полочкам всё прочитанное в его больных мозгах, я составил цельную картину. Следует сказать, моя сестра-провидица не помнила своей жизни до обращения. Она будто бы родилась вампиром. И теперь я догадывался, почему было так! Элис мучили видения будущего ещё в первой жизни. И родители (хотя эти мрази едва ли были достойны этого звания) сдали дочь в психушку, гдё «добрые доктора» каждый день «лечили» её электрошоком… Похоже, «долечили» до состояния почти-что овоща. По-моему, смерть была бы во стократ милосердней… Хорошо, что Элис этого не помнила. И жаль, что узнала теперь. Она никогда не горела желанием разузнавать о своём прошлом, чувствуя, что там всё было далеко не радужно, но обстоятельства не позволили ей остаться в неведении.

      К сожалению, печальное прошлое сестры было меньшей из наших проблем. Как я уже упомянул, Джеймс охотился за Элис, когда она была человеком. Её запах для него был невыразимо привлекателен. Вот только когда тот решился проникнуть в лечебницу и забрать свою цель, то оказалось, что кто-то сделал это до него. Этот кто-то был вампиром. Джеймс пошёл по их следу, но опоздал — тот уже обратил Элис, и она сбежала. Поскольку Джеймс не знал нового запаха Элис, он не мог её преследовать, хотя, как ни странно, стал бы, имейся у него возможность — он был помешан на охоте и не мог допустить, чтобы кто-либо, кого он избрал жертвой, ушёл от него. И ему было плевать, что Элис теперь вампир и гастрономического интереса больше не представляет. Злость от своей неудачи он выместил на создателя нашей сестры, убив его. Перед этим, правда, узнав причину его поступка. Как оказалось, тот вампир работал в лечебнице. Похоже, он был «вегетарианцем», как мы, иначе не смог бы подолгу находиться рядом с людьми. И он влюбился в Элис. А когда ищейка, как сам себя называл Джеймс, начал охотиться на неё, тот странный вампир решил спасти девушку, обратив.

      Так вот, теперь, снова повстречав Элис, Джеймс не мог упустить единственную скрывшуюся от него цель. Он решил добраться до неё во что бы то ни стало. Почему мы должны были этого бояться? Ведь их трое, а нас — семеро. К тому же, трое из нас обладали сильными дарами. Однако всё было сложнее, чем казалось на первый взгляд. Там, на поле, мы с кочевниками лишь порычали друг на друга и разошлись. Лично я бы напал и покончил с ними, как только понял, что затевает Джеймс. Но Карлайл был слишком мирным для подобного акта, а я не захотел светить свою телепатию, решив, что смогу убедить отца на силовое решение проблемы позже. Как оказалось, это было моей главной ошибкой…

      В тот же день к нам пришёл один из их компании — чернокожий вампир Лоран. Он рассказал нам, что это далеко не первая для Джеймса охота на вампира — когда преследовать людей стало для него слишком скучно, он переключился на себе подобных. Ищейка оказался полным отморозком, ищущим опасности. Но, решив противостоять нам, Джеймс, по мнению Лорана, перешёл уже все мыслимые и немыслимые границы разумного. Поэтому он плюнул и покинул своих «товарищей». Более того, решил нас предупредить.

      И он поведал много полезного. Итак, Джеймс был помешан на охоте, в том числе — на вампиров. Он любил устраивать всяческие ситуации, ловушки для своих жертв, издеваться над ними. И он был очень опасным бойцом. Лоран говорил, что как-то он в одиночку справился с тремя противниками-вампирами одновременно. А ещё у него была острая интуиция, благодаря которой он мог чувствовать и предугадывать шаги своих жертв. Как позже выяснилось, у него каким-то образом получалось скрывать свои планы от предвиденья Элис — сестра видела лишь какие-то бессвязные, быстро сменяющие друг друга обрывки.

      А ещё была его рыжая подружка — Виктория. У неё имелся дар чувствовать угрозу собственной жизни. Этот её дар, по идее, должен был бы отвадить её от такого, как Джеймс… но Виктория была, по словам Лорана, совершенно очарована силой ищейки. Она считала, что тот неуязвим, и чувствовала себя такой же рядом с ним. А тот и рад был, используя талант вампирши в своих играх.

      За оказанную услугу мы удовлетворили любопытство Лорана о цвете наших глаз и нашей невероятной, по меркам обычных вампиров, многочисленности. Карлайл также поделился с ним, что нам известен ещё один клан, ведущий подобный образ жизни — Денали. И там есть три одиноких «сестры». Я видел в мыслях кочевника, что он крайне заинтересовался всем этим и решил попытать счастья с вышеозначенным кланом. Уж не знаю, добьётся он каких-либо успехов на пути «вегетарианства», но внутри пожелал ему удачи.

      Так вот, даже несмотря на всё сказанное Лораном, мы недооценили угрозу в лице Джеймса. Да, мы старались держаться вместе и ожидали нападения этих двоих, так как сами на них выйти и напасть первыми не могли. Но этого оказалось недостаточно…

      Спустя две недели мы вышли на охоту. Голод ослаблял нас, и больше ждать мы не могли, иначе стали бы слишком уязвимыми. Старались далеко друг от друга не отходить. Но во время охоты разум отходит на второй план, инстинкты берут над нами верх… Элис увлеклась погоней за оленем и отошла слишком далеко от нас. Я сам в этот момент пил чертовски вкусную пуму, и не заметил этого. Пришёл в себя только тогда, когда услышал на границе своего «ментального радара» её крик о помощи. Джеймс напал на неё, но провидица пока что держала оборону, хотя и с огромным трудом. Я рванул к ним, попутно во всё горло проорав остальным бежать за мной. Не знаю, услышал ли меня кто-то из них…

      Я был уже буквально в десятке метров от дерущихся, когда меня что-то ударило в бок, отправив в недолгий полёт. Извернувшись в воздухе и приземлившись на ноги, я увидел напротив себя ухмыляющуюся Викторию. Как я проворонил её мысли?..

— Извини, красавчик, — промурлыкала рыжая, — но я не позволю тебе помешать игре моего любимого.

      Я с рыком бросился на неё, не тратя зря слов. Но та оказалась неожиданно крепким препятствием — дралась отлично, почти что не думая о своих действиях, чисто на рефлексах. Будь я спокойней, может, и одолел бы её — но трезвости ума мешали панические мысли Элис.

      Я уже почти нащупал брешь в обороне рыжей суки, когда услышал тихий скрежет, который трудно с чем-либо спутать. Краем зрения я уловил, как рука ублюдка сомкнулась на шее сестры. Это отвлекло меня всего на мгновение, но Виктория успела этим воспользоваться, текучим движением оказавшись за моей спиной и взяв меня в захват. До трещин сдавив моё горло, она лишила меня возможности как-либо сопротивляться. Я мог лишь беспомощно наблюдать, как Джеймс приподнял ещё хоть и слабо, но брыкающуюся Элис на уровень своего лица.

— Долго же ты скрывалась от меня, малышка, — с мерзкой ухмылкой произнёс он. — Ты, конечно, ни в чём не виновата… Но, видишь ли, у меня есть одно правило — я никого не упускаю. И не могу тебе позволить стать тем самым исключением, что это правило подтве…

      Внезапно он осёкся. Его лицо на мгновение приняло крайне напряжённый вид, а затем стало совершенно диким — в глазах легко читалась жажда крови. Джеймс повернулся в сторону и утробно зарычал. Затем, отбросив сестру, подался в ту сторону, куда смотрел. Похожий рык донёсся из-за моей спины, после чего пальцы, сжимающие моё горло, разжались, и я ничком упал лицом в землю, чувствуя, как начала срастаться шея. На восстановление ушло чуть больше секунды, после чего я резко подскочил на ноги…

      Увиденная картина была… странной. Оба наших врага лежали на земле, в странных позах, будто застыли набегу… да так и упали. В их мыслях плескалась, самая что ни на есть, паника. Они не понимали, почему не могут пошевелиться. Эта паника стала ещё больше, когда те поднялись с земли и встали по стойке «смирно», при этом чувствуя, что их тела всё ещё им не принадлежат. Постойте… не может быть…

— Надо же, получилось… — тихо сказал до боли знакомый голос. Я резко развернулся к его источнику. В пяти шагах от меня стояла та, кого я уже и не чаялся увидеть. Изабелла Свон.

      После нашего до жути странного разговора в лесу она исчезла. Буквально. В Форксе все забыли о её существовании, как она и сказала. Все, кроме нашей семьи. Вероятно, эта её способность на вампиров не распространялась. Элис вообще не видела Изабеллы в своих видениях, так что о том, что я не сдержался и утащил девушку в лес, она не узнала. Остальные — тем более. Так что семья пребывала в полнейшем недоумении касательно испарившейся так же неожиданно, как и появившейся, дочери шерифа, а также массовому склерозу в её отношении. Все, кроме меня. Конечно, они заметили это — первую очередь, Джаспер. Последовали закономерные расспросы. Но я лишь честно ответил, что не могу ничего рассказать, так как тайна мне не принадлежит. Джас и Эммет сперва подумали, что я схарчил мисс Свон и боюсь в этом признаться, но потом здраво рассудили, что у меня нет умения править чужие воспоминания… тем более, целому городку. В общем, родственники некоторое время подозрительно косились на меня, но всё же поверили моим заверениям, что нам ничего не угрожает. Я почему-то верил, что Изабелла своё слово сдержит.

      И вот, эта кое-что поведавшая о себе, но всё ещё весьма таинственная особа стояла напротив меня и криво усмехалась. Хотя в карих глазах я увидел какую-то странную мешанину чувств — затруднительную для идентификации, но совершенно точно не вяжущуюся с насмешливым выражением её лица.

      Внезапно до меня дошло — она только что спасла нас с сестрой!

— Спасибо, — просто сказал я. Усмешка с лица девушки пропала, и она отвела взгляд. Затем открыла рот, собираясь что-то сказать… но её перебили.

— Что происходит? Кто… — Элис, о которой я даже как-то успел позабыть, подошла к нам. Она сначала обращалась ко мне, но осеклась, посмотрев на новое действующее лицо. — Погоди… ты же пропавшая дочь шерифа! — тут она заметила стоящих по струнке Джеймса с Викторией. — Что с ними такое? Это… это ты сделала?.. — теперь провидица была поражена.

— Элис, ты как? В порядке? — это было как заботой, так и попыткой перевести тему примерно в равной степени.

— Да в порядке я, в порядке, — отмахнулась Элис, будто это не её только что чуть не убили. — «А ты не выглядишь удивлённым… хм…» — подумала она, окинув меня долгим, пристальным взглядом.

— Эдвард, — голос Изабеллы снова заставил меня чуть вздрогнуть. Я реагировал на него как-то уж больно остро… — вы ведь не собираетесь оставлять этих двоих в живых?

— Нет, — ответил я. Даже Карлайл, хоть и с неохотой, признал, что кочевников придётся уничтожить. И я уже догадывался, почему она спрашивает.

— Тогда подержи, пожалуйста, Викторию, пока я разберусь с Джеймсом. На всякий случай, — попросила девушка. При этом рыжая легла на землю лицом вниз и заложила руки за спину. В её мыслях царил ужас — она осознала, что сейчас с её парнем сделают что-то очень нехорошее, но помешать этому не могла. Я, чуть помедлив, присел рядом с ней и крепко заломил руки вампирши. Жаль мне её не было от слова «совсем» — сама виновата, что напала на нас вместе с этим психом.

      Изабелла же подошла к Джеймсу. Секунду с ухмылкой смотрела на него, затем поманила пальчиком к себе. Тот наклонился и чуть повернул голову вбок. Его мысли при этом не были испуганными, скорее… восхищёнными. Как ни странно, он не боялся происходящего — просто признавал, что встретил кого-то себе не по силам. Чёрт, точно полный отморозок… Девушка ухмыльнулась шире, после чего положила руки ему на плечи (в этот момент меня кольнуло какое-то странное неприятное чувство) и… припала к его шее. Я отчётливо слышал скрежет кожи вампира под её зубами. А затем в каком-то трансе наблюдал, как она пьёт. Как тихо постанывает и поскуливает от удовольствия после каждого глотка, как сокращается её горло… Она пила его, как вампир — человека. Мысли самого ищейки при этом ворочались всё медленней и неохотней, а глаза… глаза с каждым глотком Изабеллы бледнели. Красный цвет становился всё более тусклым, радужка будто подёрнулась белёсой пеленой…

      От созерцания этой странной трапезы меня отвлекла задёргавшаяся Виктория. Она изо всех сил вырывалась из моей хватки, рыча и извиваясь, пытаясь ударить меня ногами… но у неё не получалось. Я сдавил её руки до трещин, не давая ни шанса освободиться.

      Наконец, Изабелла отпустила Джеймса, и тот упал на спину безвольной куклой. Виктория, услышав этот звук, замерла, после чего вывернула голову так, чтобы иметь возможность посмотреть в ту сторону… и наткнулась на глаза своего парня, голова которого накренилась набок — как раз в нашу сторону. Их радужка была почти совсем белой, без малого сливаясь с белками, выделялись лишь чёрные зрачки. Зрелище было довольно жутким… А ещё никаких мыслей от него я больше не слышал. Он и вправду был мёртв. Это поражало. Ведь мы не умираем, даже если разорвать тело на мелкие кусочки — оно со временем снова срастается. Лишь огонь может уничтожить вампира… однако, как оказалось, хрупкая с виду девушка, являющаяся неясно кем, способна на это и без его помощи.

      Тем не менее, эта самая девушка явно собиралась сжечь тело, так как извлекла из кармана джинсов зажигалку, подожгла её и поднесла к ране на шее Джеймса. В момент, когда труп ярко полыхнул, Виктория вышла из ступора и с удвоенной силой забилась в моей хватке.

— Джеймс! Нет! — полным боли голосом орала она. А затем с яростью и бешенством. — Вы заплатите за это, уроды! Клянусь, за это сдохнет каждый из ва…

      Тут она заткнулась и застыла, хотя в мыслях всё ещё продолжала проклинать нас. Я повернулся к Изабелле. Та выглядела… сыто, наверное. Чуть-чуть улыбалась, явно сдерживаясь от того, чтобы не сделать эту улыбку шире, а глаза стали ярче и будто даже едва заметно светились… или мне кажется?

— Можешь отпускать, — через несколько секунд нашего переглядывания сказала она.

— Её ты тоже… выпьешь? — спросил я, отпустив Викторию и встав.

      Лицо девушки стало задумчивым, но лишь на пару секунд, а затем она кивнула — причём, как мне показалось, скорее самой себе, чем мне. Виктория поднялась с земли, после чего приняла ту же позу, что и Джеймс — чуть наклонилась вниз и склонила голову в сторону, откинув волосы с шеи. Изабелла подошла к ней и впилась зубами в её горло.

      И как раз в этот момент я услышал мысли родственников, всей компанией спешивших к нам. Что же они так долго?

      Первым на место действия влетел Джаспер — и сразу же бросился к Элис, заворожено наблюдавшей за Изабеллой. Быстро убедившись, что с ней всё в порядке, он огляделся вокруг… и, естественно, наткнулся взглядом на самое странное зрелище, виденное любым из нас в жизни — трапезой, блюдом в которой являлся вампир. К этому мгновению подоспели и остальные.

— Что за хрень здесь происходит? — выразил примерную общую мысль Эммет.

      И как раз в этот момент Изабелла легко толкнула Викторию в грудь, и та с глухим стуком рухнула на землю, после чего повернулась в нашу сторону… её радужки ярко светились оранжевым! Теперь я был уверен, что мне в первый раз это не показалось! И в этих глаза плескалось веселье… с ноткой безумия. Спустя несколько мгновений она весело рассмеялась, запрокинув голову. И даже несмотря на то, что я не понимал причины этого веселья, от звука её смеха в груди поселилось какое-то странное тепло… что это со мной?