Жил-был... Кот.

1.4.

   Близился Новый Год. Родители постоянно шушукались у себя в комнате, обсуждая детали праздника и готовя сюрпризы для детей. Младшие с нетерпением ждали подарков от Деда Мороза. Старший, что-то подозревая, иногда натыкался на провокационно выглядывающие уголки, в общем-то неплохо спрятанных, упаковок, в том числе и с игрушками. Он считал себя уже "взрослым", активно помогал по хозяйству и укромных, недоступных для него мест в квартире было всё меньше. Родители как-то объясняли, что договариваются со сказочным волшебником о подарках под ёлку, но мальчик подозревал, что они не только договариваются, но и кое-что передают ему, участвуют в покупках. Некоторые подарки настолько точно совпадали с высказанными только родителям пожеланиями, что это невольно наводило на размышления.

   Сегодня он помогал в уборке. Только что родители установили в гостиной ёлку, не до потолка, конечно, но два его роста в дереве точно уложилось бы. Он подметал хвою и стружки, оставшиеся после подгонки ствола под размер кованой опоры. Котёнок их упорно разбрасывал. Когда с улицы внесли припорошенную идущим во дворе снегом пушистую ёлку, он уже был тут как тут. Зарылся в ветки, обнюхал стремительно тающий снег, привычно тронул лапкой и слизал получившиеся, необычайно вкусные, капельки воды[1]. Стал усердно теребить еловую ветку, иногда отпрыгивая, нечаянно ткнувшись нежным носиком в острый кончик хвоинки. Он не испугался ни когда люди размотали шпагат, и ёлка распушилась ещё сильнее, ни когда её остругивали, и во все стороны летели пахучие щепки, и даже когда её поставили вертикально, а комната видом и запахом стала напоминать лесную опушку. Ведь рядом находились хозяева. Чего тут боятся?

   В комнату зашла мама с пылесосом.

― Уже подмёл? Сейчас ещё пропылесосим и будем наряжать ёлку.

   Котёнок удивлённо смотрел на новый предмет в человеческих руках. Подошёл, обнюхал, сел рядом обернув лапы хвостом, и замер в ожидании. Щёлкнул тумблер. Мальчик моргнул, а когда веки открылись, ему показалось, что он перенёсся в другую, незнакомую комнату.

   Мощный мотор пылесоса громко гудел, набирая обороты. Оглушительно свистел выдуваемый воздух. От него с грозным, надсадным рыком, пятился знакомый по первой встрече с кошками, серый комок, неопределённой формы. Он раздвигал стулья, стронул с места напольную кадку с пальмой, упёрся спиной в угол комнаты, и, не замечая этого, продолжал царапать пол, впадая во всё более глубокую панику. Мама, отвернувшись и тщательно вычищая под ёлкой пропущенный веником мусор, ничего не видела. Пылесос действительно громко шумел. Просто невыносимо громко для хвостатого малыша.

   Школьник (третий класс, ещё совсем ребёнок), помня недавний случай, опустил на пол веник и совок с мусором. Бросился к питомцу. Тот не отрывался от страшного пылесоса. Как и мама недавно, мальчик одну руку положил котёнку на холку и едва удержал попытавшегося подскочить зверя. Хорошо, что со спины его остановила стена. Второй рукой подобрал под передние лапки и начал подымать. Однако в этот момент котёнок дёрнул задними, и расцарапал запястье. Зашипев от боли, хозяин всё равно не выпустил его. Просто прихватил задние другой рукой и зажал зверя под мышку. Инстинктивно зафиксировал бёдра животного локтем той же руки, которой держал передние, стал гладить его, уговаривая успокоится. Котёнок не слышал из-за шума, но всё же немного утихомирился. Почувствовал знакомые руки и уже не вырывался, однако еле слышно рычал и ощутимо дрожал.

   Мама выключила пылесос и посмотрела на побледневшего, сжавшего зубы сына. Перевела взгляд на взъерошенный комок у его подмышки, заметила свежие, кровоточащие, царапины на руке. Сузила глаза, и недобрым голосом спросила:

― Он тебя поранил? ― требовательно посмотрела прямо в глаза ребёнка. Тот, не отводя твёрдого взгляда, ответил:

― Это случайно, он сильно испугался пылесоса.

   Прошло несколько секунд.

― Надо обработать, сейчас принесу "зелёнку", ― уже спокойней проговорила мама, мельком взглянула на зверька и направилась в сторону ванны, где находилась аптечка. На пороге приостановилась, кивнула чему-то в своих мыслях, и скрылась за дверью.

   Котёнок соскользнул с рук хозяина, подскочил к пылесосу и принялся неистово колотить лапой по лежащей на полу щётке.

― Перестань, ― отрывисто бросил хозяин, царапины начинали ныть. Котёнок недовольно заурчал но отошёл. Подошёл к мальчику и, виновато мурлыкая, стал тереться о его ноги.

― Извиняешься, бандит, ― усмехнулась, увидев эту картину, вернувшаяся из ванной мама, и тут же услышала, ― она даже в первый момент не поверила, ― утвердительное урчанье. В руках у неё были прямые хирургические ножницы из аптечки, отрез бинта, рулончик тканного пластыря и... Сын затаил дыхание: папин дорогой одеколон, каплю которого он вот уже второй год выпрашивал, чтобы пахнуть "по-мужски", и неизменно слышал: "вот повзрослеешь ― тогда". Мальчик, уже давно твердивший, что он взрослый, тяжело вздыхал: ему ведь скоро исполнится уже целых десять лет, но терпеливо ждал.

   Мама привычно протёрла одним, смоченным в одеколоне, кусочком бинтика глубокие царапины, свернула из другого небольшой тампон и аккуратно заклеила отрезанным пластырем. Сын не издал ни звука, не смотря на то, что ощутимо жгло. Задние лапки у котёнка были сильными, и тут он не играл. Получились практически порезы. Мама невозмутимо унесла всё на место. Когда она вернулась собирать злосчастный пылесос, у ребёнка на языке вертелся вопрос: