Жила-была девочка, и звали ее Алёшка

Размер шрифта: - +

Глава 6. Отрочество

Первое время все было очень беспокойно. Моим основным местом жительства снова стал приют, к огромной радости тех самых завистников, которые все ждали, когда же меня поматросят и бросят. Виктору Игоревичу больше не было дела до игр в репутацию, а любые посторонние люди в доме его раздражали. Так я в очередной раз приняла для себя неутешительный факт: несмотря на все его красивые слова и подарки, я была и остаюсь для семьи Казариных всего лишь удобной игрушкой, посторонним, чужим человеком.

Но я не очень переживала, потому что никогда не строила воздушных замков по поводу этой внезапной так называемой родительской любви, а кроме того - Марк был рядом. Постоянно. Каждый день. Он просто ушел со мной жить в приют, неофициально, конечно, но наш добрейший детдомовский батька никогда не уважал канцелярскую возню и разрешил ему оставаться и ночевать на свободной койке в комнате для мальчиков. Оставался он практически каждую ночь, наведываясь домой лишь иногда, и принося мне оттуда свежие новости: Виктор Игоревич опять пришел под утро, очень нервный, Валентина Михайловна постоянно плачет, принимает новое успокоительное и разговаривает с соседями о продаже золота, а еще по дому тихо ползут слухи о возможной эмиграции.

- Но это невозможно, ты же знаешь. Я никуда без тебя не уеду, - упрямо встряхивая смоляными волосами, говорил он, и я ни на секунду не сомневалась в том, что это правда.

Так прошел целый год. Пока некогда самую большую и лучшую в мире страну разрывали на куски гражданские войны, народные волнения, бархатные или кровавые революции, мы с Марком продолжали жить, как раньше — посещая школу, выполняя домашние задания и проводя все свободное время только вместе. К двенадцати годам мы до такой степени прочно срослись душами, что чувствовали себя одним существом, единым организмом, и часто я даже не знала, где заканчивается моя личность и начинается его. Я не могла точно сказать, кто из нас любит красный цвет, запах моря, или лежать на мягкой траве в тени деревьев. Все это любили просто мы.

Окружающие тоже воспринимали нас, как одно целое и называли исключительно "эта парочка".

- Ну и куда опять провалилась эта парочка?

- Кто-нибудь видел эту парочку?

- Скажите этой парочке, что отбой через пять минут и корпус закрывается!

Уверенность в том, что всю дальнейшую жизнь мы проживем так же, как и сейчас, непременно вместе, не оставляла нас ни на секунду. Это было нечто само собой разумеющееся. Повзрослев, мы даже начали строить серьезные планы, с обсуждением важных деталей:

- Какого цвета будет крыша в нашем доме? - интересовалась я во время очередной вылазки на природу, лежа под раскидистым дубом и наблюдая за плывущими по небу облаками.

- А какого ты хочешь? - деловито спрашивал Марк, приподнимаясь на локте, и срывая зеленый колосок.

- Я хочу красного.

- Отлично. Наш любимый цвет.

- А еще я хочу комнату на чердаке. И чтобы окно в ней было сверху. И чтобы она была белая и пустая, а ковер на полу - тоже белый. Комната без ничего. Я иногда буду приходить туда, ложиться на пол, смотреть, как плывут облака в небе, и отдыхать ото всех.

- Даже от меня? - сразу же вскидывался Марк.

- В первую очередь от тебя, зануда! - поддразнивала я его, а он делал вид, что сердится и набрасывался на меня в шутливом гневе. Мы начинали со смехом бороться, катаясь по одеялу, Марк всегда милостиво разрешал себя "побеждать", поэтому я никогда не обижалась на него за эти расправы.

Но постепенно нам пришлось прекратить наши любимые детские потасовки. Детство осталось позади, мы росли, менялось наше тело, наши мысли и восприятие мира. Часто мы сами не успевали угнаться за этими изменениями, поэтому иногда случались моменты смущения, которые, впрочем, быстро преодолевались. Воспринимая друг друга как самое себя, мы просто пытались найти новый стиль поведения без утраты той драгоценной близости, которая была между нами. И в большинстве случаев нам это удавалось.

Когда я увидела, что Марк стал заметно напрягаться от моих хулиганских объятий или прикосновений, то перестала набрасываться на него сзади с криками: "Иго-го, вези меня, лошадка!" К тому же, такое бахвальство было простительно девчонке, но не молодой барышне. С огромным сожалением мне пришлось отказаться от привычки ерошить ему волосы и класть голову на колени, когда он сидел, а мне хотелось прилечь рядом. Теперь между нами вступил в силу закон неприкосновенности, и мы старались больше не дразнить друг друга, касаясь физически - каждый контакт был слишком волнующим, слишком неоднозначным.

Отношение ко мне повзрослевшего Марка стало еще более бережным и нежным. Я чувствовала себя хрустальной вазой, редким экспонатом, так яростно он оберегал меня от всего, что могло хотя бы ненадолго нарушить мое спокойствие. Марк не упускал ни одного случая открыть передо мной двери, подвинуть стул, защитить от сквозняка-ветра-дождя, не говоря уже о каких-то опасностях, исходящих от других людей, которые в большинстве случаев выискивались совершенно на пустом месте.

- Что он от тебя хотел? - ледяным тоном спрашивал он, указывая пальцем на случайного прохожего, спросившего меня, как пройти к очередному магазину или проспекту.

- Ой, а разве ты не знаешь? Это же страшный маньяк, его разыскивает милиция, и он спрашивал, где можно спрятать трупы! - поддразнивала его я, сдерживаясь, чтобы не щелкнуть по носу. – А еще он пообещал, что через полчаса вернется за мной! И за тобой тоже!

- Путь только попробует... - расслабившись, добродушно ворчал Марк и смущенно пинал ногой случайный камешек.

Между нами, как и раньше, было столько заботы и родственной нежности, что взрослые, поначалу обеспокоенные тем, как эта дружба перенесет испытание переходным возрастом, так и не получили ни единого повода заподозрить нас в чем-то двусмысленном или запретно-постыдном. Так что в скором времени чета Казариных, успевшая оправиться от потрясений первого пост-советского года, и воспитатели детского дома, поначалу заметно усилившие надзор, ослабили свое внимание. Наше окружение окончательно утвердилось в восприятии "этой парочки" исключительно как брата и сестры.



Таня Танич

Отредактировано: 22.03.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться