Жилаю счастя

Размер шрифта: - +

9

«Александра… Простите, но вам надо быть на дне рождения у Лизы. Обязательно. Всё понимаю – работа, время, дела, но… пожалуйста!».

У, приехали. Божежки ты мой, а сообщений-то… И в основном от Лизы.

«Знай, ты самая классная!

Такую не где не найти..

Твои глаза блистят, от радости.

Я не видел, таких глаз сияющих- не где..

Ты, ангел мой..

Навсегда..

Ты, сделала мою жизнь еще светлей…».

«Это я сочинила про вас! Вам понравилось?!!».

Саша потёрла переносицу и стукнула туркой о плиту. Это уже выходило из-под контроля и  никуда не годилось.

«Стихотворение замечательное! Лиза, спасибо тебе огромное!».

«Вам правда понравилась? Я писала ночью и шёл дождь. Я обожаю дождь. Я танцую под дождём, хотя бы и внутри в окно же, всё равно видно…».

Лиза всё писала и писала, а у Саши холодели руки. Она боялась главного вопроса.

Лиза порабощала её. Она давила, оглушала своей нелепой влюблённостью, своим обнажённым маленьким сердечком, неуместными восторгами, ошибками и запятыми. И вопрос вырос, нарисовался чёрными пикселями, завис над Сашей Дамокловым мечом.

«Моя милая милая милая, буте со мной сигодня. У меня будет день рождения!!! Это счастье! Это радость и я вас всех пригдлашаю».

«Приходите я вас очень люблю просто согреть хотелось и, быть с вами всегда!».

Не отвечать. Не отвечать никогда.

«Я постараюсь, Лиза».

Саша вздрогнула от шипения за спиной. На идеальную поверхность плиты выливался закипевший кофе.

А Лиза Воробей всё слала восторги, котят и сердечки. Лиза была счастлива. Саше хотелось завыть.

 

«Я заеду за вами» - написал Иван.

Не вопрос. Утверждение. Типа – а как иначе-то ещё? Заеду и кранты.

«Я приеду сегодня» - написал Женя.

Ага. Замечательно. Сашу прошиб мелкий психический смешок.

Полчаса потребовалось на организацию отгула. Полчаса, о Господи! Она врала в трубку, перебирая в руке ключи, поскрёбывая ногтями по кожаному брелоку и пялясь в размытую акварель стекла. А её машина стояла посреди двора, как маленький домик. Вдруг припомнилась эта игра – «Я в домике!». И сразу такая прелесть - никто не докопается.

А потом появился Иван Очитков. Приехал на такси.

Саша почему-то была уверена – так и будет, нет у него никакой машины, даже самой помойной. Живёт себе в какой-нибудь занюханной комнатёнке, снимает её на последние гроши, кутается по ночам, потому что в окна дует… 

Оба молчали. Саша сжимала в руках большую коробку. Иван не спросил - что там? Просто сидел рядом – хмурый и какой-то пришибленный, поглядывал, словно сова из своей бороды, из мохнатого шарфа. Саше было жаль его, но одновременно ей хотелось ему врезать. Вот прямо так - ни с того ни с сего. Она и уверена была – он и рукой не пошевелит, так и будет сидеть.

Приехали.

Здание стояло посреди маленького парка. Саша достала было пластиковую карту, но Иван опередил её, сунув таксисту смятые купюры.

И они пошли. Саша начала волноваться ещё в машине. Теперь же её просто заколотило.

- Да нормально всё, - подал вдруг голос Иван. – Всё путём, поверьте. Это ненадолго.

- Так заметно, что меня корёжит?

- Да за версту. На самом деле, я же понимаю… Александра, вы это… Она хорошая, честно. Просто побудем немного, чаю попьём. Пойдёмте вон туда.

Он слегка потянул её за рукав.

- А мы разве не в школу?

- Нет, ну что вы. Там уроки и вообще пропускной режим. Строго всё. Нам Татьяна Сергевна поляну накроет. Она сама предложила – подсобка, удобно.

- О, господи. Тётя Таня?

- Ну да, - Очитков вдруг тепло улыбнулся. – Мурзик тоже будет. Он странный. Вы не пугайтесь его, если что. Он такой… любит попугать.

- Мурзик?..

- Такой мальчик, сами увидите, - Иван призадумался. – Вообще-то он Муртаза, но это мелочи, вы же понимаете?

- Наверное, понимаю.

- Ну, всё. Пришли.

В комнате висели вельветовые занавески –  на окне и по всем стенам. Почему-то Саше чётко врезалось в память - навсегда, будто вышилось красными нитками – потёртый сиреневый вельвет, мягкий, старый, какой-то виновато убогий.   На столе стояла миска с фруктами, жареные куриные ножки, нарезанный хлеб, ветчина и сыр. Торт тоже был – стоял под прозрачным пластиковым колпаком, матово отливал красными вишенками и шоколадными завитушками. Было мило, но не очень-то празднично.

Тётя Таня оказалась как раз такой, какой представляла её Саша – толстой до припухлости, безмерно доброй и до смешного глупой. А вот Мурзика Саша испугалась. Как только она переступила порог комнаты, он выскочил из угла странным тёмным зверьком, завыл, затопотал ножонками, а потом бросился на пол и принялся обнюхивать Сашины ботинки.

- Ну, Мурзя, ладно, тихо, тихо… Нельзя так на тётю, нельзя… Ты ж хороший мальчик. Кто у нас хороший мальчик? Мурзенька, ага!

Тётя Таня подняла его, погладила, прижала  к животу и сунула яблочко. Мальчик успокоился, замолчал. Только глядел странно – вытаращенные чёрные глаза, казалось, прошивали насквозь, холодили.



Надежда Гусева

Отредактировано: 28.09.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться