Жить ближе

Размер шрифта: - +

Глава пятая. Из теней – на свет

Он приснился ей уже не в первый раз, этот мрачный мраморный зал с теряющимися в вышине колоннами, увитыми бронзовыми плетьми плюща. Босая, одетая в рубище и невероятно жалкая, Дин шла по пыльным плитам, и цепочка следов тянулась за ней в этом владении сумрака и запустения. Свет неровными пятнами проливался из разбитых окон и из пролома в куполе. Там, за стенами шумела жизнь: журчали ручьи, пели птицы, шелестели кроны деревьев под порывами ветра. Здесь – все было мертвым. Забытым. Навсегда закончившимся. Единственным, что еще существовало в этой реальности, было глухое, но отчетливое биение сердца. И Дин шла за ним, медленно- медленно, сама не веря себе и тому, что происходит.

Он, как всегда, поджидал ее в темноте. В том уголке, который облюбовали самые густые и холодные тени. Безликая фигура в плаще, закутанная в его тяжелые складки с головы до ног.

Откуда-то Дин всегда знала, что незнакомец ждет именно ее. Нет, он никогда ничего не говорил об этом. Он вообще не говорил. Но она не испытывала и отблеска сомнения, опускаясь перед ним на колени прямо в вековую пыль.

Потом – просыпалась.

В этот раз все было не совсем так. Не так, как было давно заведено и привычно, а оттого впервые – по-настоящему страшно.

Когда ее коленки коснулись твердого и чуть шершавого пола, незнакомец в плаще выпростал из своих драпировок затянутую в темную перчатку руку и коснулся лица Дин. Легонько, кончиками пальцев, но и этого было довольно, чтобы ее пробила дрожь.

- Здравствуй, Зиглинда, - тихо и бесстрастно прозвучал голос.

- Никогда не любила это имя, - сказала Дин.

- Но оно твое, - возразил незнакомец. – Куда более твое, чем все домашние прозвища и нелепые выдумки. Ты просто об этом пока не знаешь, но даже когда тебя уже не станет, королева Зиглинда будет жить в памяти людей, а вовсе не какая-то Асдин ре Ринхэ.

- Я ре Ринхэ, - Дин  и сама не знала, откуда в ней взялось это желание спорить, откуда нашлись силы и смелость. – Я принадлежу Рингайе.

- А что такое Рингайя? – лицо собеседника все еще скрывал капюшон, но в голосе явственно слышалась насмешка. – Горы и долины? Леса и реки? Или же люди, что населяют их, их слова, их чувства, их песни и глупые разговоры? Крестьяне, собирающие свой скудный хлеб с каменистых земель? Пьяница-плотогон, сплавляющий бревна по Киатайе? Слепой пастух, с трудом отличающий корову от стога сена? Или фамильные сундуки с награбленным давно истлевшими предками золотишком? Что такое эта твоя Рингайя? Стоит ли она того, чтобы вручать ей свою единственную жизнь?

Как-то очень легко получилось вскочить на ноги и сделать шаг.

- Я – Рингайя. И я никогда никого не предам.

Всего одно движение – и проклятый всеми богами капюшон незнакомца отброшен, а Дин может собственными глазами увидеть его лицо. Кривящийся в странной гримасе рот. Тонкий профиль. Самые удивительные и пугающие в мире глаза. И когда взгляды их встречаются, это больше всего похоже на падение в бездну, бесконечное падение, ведь никакого дна не существует…

Резкий стук в окно прозвучал громом с небес. Неожиданным раскатом среди ясной летней сини, когда земля пышет жаром, а редкие облачка похожи на белоснежные перья, медленно кружащиеся где-то там, в неописуемо далекой выси.

Дин села в постели, все еще немного во власти прерванного сна.

Стук повторился снова.

Не долго думая, Дин переползла на край кровати и выглянула из-за полога.

К створке окна приникла темная фигура.

Дин нахмурилась. Нет, страшно ей не было. Скорее – было досадно.  Да, она могла бы поднять переполох, разбудить половину замка, заставить горничную отныне ночевать в этой комнате, что-то еще… Могла бы. Ведь она же не Тани, которой таинственные ночные встречи могли показаться романтичными и увлекательными.

Но правда была в том, что Дин вообще не хотелось, чтобы это все происходило с ней. Чтобы эта нелепость была про нее, была частью ее реальности.

Ночной гость никакими сомнениями не маялся, а поэтому постучал снова.

И было совершенно понятно, что рано или поздно его может кто-нибудь увидеть, а она, Дин не кричала и не пыталась поднять шум. Это означало что? Что она его – ждала? Ну уж нет.

Дин решительно встала и подойдя к окну, распахнула его.

- Убирайтесь, - отчетливо и яростно прошептала она.

Элод ре Шейра, оседлавший выступ стены, усмехнулся.

- Вот так вот сразу? Моя госпожа, вы даже не спросите, чего мне вздумалось лазить по окошкам чужих невест?

Вид у мерзавца был точь-в-точь у кота, пойманного на воровстве сливок.

- Не спрошу. Спускайтесь вниз, пока вас кто-нибудь не заметил.

- Отсюда? Сударыня, поверьте, отсюда меня могут разглядеть разве что доблестные стражи ворот, но они как раз предаются греху распития, так что – не думаю, не думаю.

Дин замерла. В шальных глазах нахала отражалась луна, рыжие кудри трепал ночной ветерок. Значит, вот так это и происходит? Никаких излишних разговоров при луне, подаренных сокровищ, совершенных подвигов? Просто и дерзко – сразу в окно? Тани воистину совсем потеряла голову!

А, с другой стороны, что она могла сделать? Сейчас, когда она уже глупо открыла окно?

Дин скрестила руки на груди, к которой уже был прикован кошачий взгляд этого человека.

- Убирайтесь, Шейра, - повторила она. – Или, клянусь богами, Тёмными и Светлыми, я сброшу вас вниз. А потом закрою окно, лягу в постель и просплю до самого утра. Так что даже ваша смерть под моими окнами не бросит тени на мое имя.

- Сурово, - кивнул ночной гость. – Но справедливо. Полноте, сударыня я явился вовсе не для того, чтобы покушаться на вашу добродетель. Впрочем, я даже рад, что вас посетила подобная мысль.



Шурочка Матвеева

Отредактировано: 26.06.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться