Жить всегда

Размер шрифта: - +

Жить всегда

Ты сидишь напротив меня. Ты даже не представляешь, как я рада тебя видеть. Я столько лет ждала этой встречи, я придумала себе друга и назвала его в твою честь, и с ним совершала безумные вылазки, такие же, как совершали мы с тобой. Я рассказывала ему то, что рассказала бы тебе. Я хочу сейчас всё это повторить, рассказать по порядку, и пусть это будет тянуться целую бесконечность, я буду говорить и говорить, пока язык не заболит, пока в горле не образуется пустыня, пока ты милосердно не предложить мне чаю. Но вместо этого я, робко отводя взгляд, говорю:

— А помнишь, как мы в первый раз с уроков сбежали? — потому что в твоём взгляде что-то чуждое, что-то неожиданное, но я спихиваю это на смущение от встречи.

— Помню, — ты улыбаешься и, кажется, тоже погружаешься в воспоминания. Чуждое в глазах исчезает, или мне просто очень хочется в это верить. Меня прорывает:

— А помнишь, как мы котёнка подобрали и домой притащили? А помнишь, как отдали бомжу целый блок сигарет? А помнишь? …

Я захлёбываюсь воспоминаниями. Мне достаточно одной фразы, чтобы перед глазами встала целая картина. Ты улыбаешься и подхватываешь, когда я останавливаюсь и перевожу дух:

— А помнишь, как мы на крышу поднялись и стояли у края? Какой-то пешеход решил, что мы решили убиться, а мы всего лишь хотели увидеть город с птичьего полёта!

— Помню, — с восторгом соглашаюсь я.

— Эх, молодость, — вздыхаешь ты и откидываешься на спинку кресла.

К слову, сидим мы в кафе, и я приехала всего на день, почти без денег и совсем — без свободного времени, кроме этих несчастных нескольких часов, зубами вырванных из бешеного темпа жизни. Удивительно, но только сейчас я замечаю, что ты повзрослел, изменился. Вроде, разглядывала до этого, но всё искала и находила знакомые черты, всё, замирая от восторга, думала — вот он, мой друг, это не сон, я даже щипала себя пару раз, но не проснулась, нет, а потом испугалась, что проснусь — и больше не пыталась убедиться. А твоя фраза словно сняла вуаль, и я увидела немного усталый, сытый взгляд, второй подбородок и почти не уловимую обыденность лица, когда оно становится похоже на морду суслика. Вроде ничего не изменилось, но это чувствуется. Но я не сдаюсь. Может, мне кажется? Может, я это придумала?

— Молодость? Да мы всегда молоды, ты что, забыл? — я подскакиваю на месте, — а давай сегодня уснём на деревьях в парке?

Ты мнёшься.

— Нет, — наконец, говоришь ты, — это ты у меня вечно юная подружка, а я старый уже стал. Садись, пожалуйста.

Я сажусь, непонимающе смотря на тебя, а затем усмехаюсь:

— У тебя жена, дети или больная тётушка? Или на эту ночь планы поинтереснее?

— Нет, — качаешь ты головой, — один я, как перст, а на ночь поистине увлекательные планы — одеялко и подушка. Это, знаешь, как в девяностых: секс, наркотики, рок-н-ролл, а в нулевые — кроватка, холодильник, интернет.

Ты смеёшься. Я узнаю старую шутку из вконтакте, улыбаюсь, хотя мне не смешно.

— Неужели ты не можешь оставить свои подушку и одеялко?

Ты вздыхаешь и принимаешься объяснять мне, как малому ребёнку:

— Для начала, тебе уезжать, — бросаешь взгляд на часы, — через полтора часа. Я тебя, кстати, провожу. Во-вторых, погода сейчас не из лучших и мы можем заболеть…

Я хочу сказать, что это фигня, но ты поднимаешь руку и я молчу. Ты продолжаешь:

— В-третьих, в парке охрана, он закрывается в одиннадцать и нас поймают. Это не нужно ни тебе, ни мне. Это в молодости хорошо закон нарушать, в какой-то мере это простительно, но мы ведь уже не подростки, — ты улыбаешься, глядя на меня как-то снисходительно.

— Ты мне напоминаешь моего папочку, — бурчу я, скрестив руки на груди.

— Твой папа был замечательным человеком, так что мне даже лестно, — замечаешь ты. Я отворачиваюсь, чувствуя, что вот-вот заплачу. От чего? От обиды! От обиды за тебя. Раньше ты не беспокоился ни о чём. Простуда? Натрёмся водкой. Поймают? Убежим! Уезжать? Да и чёрт с ним, Мир не рухнет!

— Если у женщины нет настроенья, и каждая фраза звучит как нападка, нужно подальше быстрей отойти и бросить в нее большой шоколадкой! — ты снова смеёшься, а я — снова узнаю стишок из соцсети.

— Ты всё ещё пишешь стихи? — спрашиваю я. Мой вопрос тебя озадачивает.

— Нет, — наконец отвечаешь ты.

— Почему? — я сверлю тебя взглядом.

— О чём писать-то? О работе? — он снова улыбается, — работа — не волк, а большое свинство!

— Да прекрати ты говорить фразами из контакта! — не выдерживаю я.

— Какие мы нервные, — насмешливо говоришь ты, и я на миг верю, что всё осталось, как прежде, — ладно, не буду. Понимаешь, я не знаю, зачем преумножать количество стихов. Их много в этом мире. Потому, знаешь такое: если можешь не писать, не пиши.

Вера моя мгновенно разбивается об твои слова.

— Что… что за бред? Не писать можно всегда!

— Ну вот я и не пишу, — удовлетворённо киваешь ты. А я понимаю: этот человек умер. Он ещё жив, он двигается, но сам по себе он — мёртв. Мне ужасно горько это осознавать, и на глаза снова наворачиваются слёзы.

— Кем ты работаешь? — спрашиваю я.

— Менеджером, — отвечаешь.

— Нравится? — я снова пристально смотрю на тебя, а ты киваешь:

— Да, вполне. Люди хорошие…

Я киваю, ни на йоту тебе не поверив.

— Пошли, — говорю, — я наелась, пройдёмся по бульвару — и домой…

— Хорошая идея, — киваешь ты и начинаешь собираться.



Nitomash

Отредактировано: 18.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: