Живые мертвые боги

27

Состояние у Эйлинор было муторное – лицо горело от того, что его успело прихватить морозцем, в груди ныло от обиды на Лейрина, ноги не держали из-за страха перед Холвеном. В спальню несколько раз совались слуги, но принцесса их прогоняла.

Ничего ей не хотелось – ни пирожных, ни горячего вина, ни успокоительного от королевского лекаря. Хотелось только умереть.

Одни боги знают, что может сделать Холвен, если его прилюдно обвинить в измене. Он крайне редко демонстрировал свои умения перед кем-то, кроме короля Коннала. Отец назначил его придворным магом, а если он так поступил, значит, у него на это были причины. В конце концов, и другие маги Освердена склонились перед безродным выскочкой, носившим вместо фамилии прозвище по городу, в котором он родился. Признали его и в Совете магов, куда входили сильнейшие волшебники всего Запада и Севера. Его месть может оказаться такой, что пошатнется все королевство.

Первыми наверняка пострадают Эйлинор и Лейрин. Холвен обязательно расскажет, что видел их вдвоем ночью в городе. Вряд ли наследника рода Диоллен казнят – в Освердене давно миновали те времена, когда за взаимную любовь рубили головы. Но скандал будет обеспечен. Репутация и всех Диолленов, и королевской семьи будет подорвана. Обесчещенную принцессу никто в жены не возьмет. И тогда…

Нет, конечно, тогда может исполниться ее мечта выйти замуж за Лейрина. Но сейчас, глядя на расписной потолок спальни и видя вместо фресок уходящий по набережной кудрявый силуэт, Эйлинор сомневалась, что правда этого хочет.

С другой стороны, если не сказать брату о том, что Холвен и есть некромант, шпион кетталийцев, то продолжат умирать простые люди. Причем не только от проклятия. Кетталия и так наглеет день ото дня. Они уже требуют отдать им плодородные земли на северо-востоке в качестве выкупа за якобы разоренный осверденцами рудник, а теперь, с такой «крысой» прямо под носом у Кирана, и дальше продолжат вертеть соседями, как им вздумается. Холвен подготовил прекрасную почву, чтобы начать войну, в которой у Освердена нет шансов на победу. Если же некромант исчезнет, планы кетталийцев разрушатся, и они могут отступить.

Холвена обязательно надо остановить.

Но Лейрин… Но она сама…

Эйлинор закрыла лицо руками. Дорогие механические часы – подарок ти-энцев – прозвонили полтора часа с тех пор, как она бросилась на кровать. Мысли за это время пошли то ли по пятому, то ли по шестому кругу, ни к чему не приводя. Это могло продолжаться бесконечно. Пора признать, что принять решение самостоятельно она не способна. Стыдно, прискорбно, однако ее к этому и не готовили.

Зато готовили Кирана. Ему все равно известно, что сестра встречается с бароном Диолленом. Хотел бы, уже давно убрал бы его с глаз долой. Брат умный, у него получится придумать, как изящно разрешить эту ситуацию.

Эйлинор неохотно сползла с кровати, недовольно осмотрела себя в зеркале и поправила смятое платье. Надо быстро привести себя в порядок и пойти к Кирану.

Однако только она потянулась к гребню, в спальню сунулась мордочка Фелис.

- Ваше высочество! Простите за вторжение. Посол Арханата просит встречи с вами.

- Прямо сейчас?

За окном давно стояла тьма. Зимой она опускалась рано, но Расколотый замок не замирал вместе с ней, как летом. Благодаря свечам, магическим светильникам у тех, кто мог их себе позволить, жизнь кипела в покоях и коридорах еще много часов. И все же официальные визиты в такое время уже не совершались.

- Да, ваше высочество, - виновато пропищала фрейлина. – Он ждет у дверей в ваши покои, отказывается входить, пока вы не дадите ему такое разрешение. Говорит, что у него на родине так принято.

«Чтоб его душа веками бродила по земле неприкаянной», - мрачно пожелала ему Эйлинор. Она и без того потеряла время, пока мучилась вопросами, что ей делать. Теперь еще придется иметь дело с арханатцем. И не прогонишь – будет неучтиво, если сразу после этого побежать к брату.

Традиции, правила вежливости… Проклятые арханатцы на них помешаны. Ссориться с ними не стоит, тем более если брат хочет получить от них помощь.

- Я сейчас приду, - сообщила Эйлинор. – Передайте ему, чтобы хотя бы вошел внутрь.

Наводить лоск она не стала – посол должен понимать, в какой час заявился. Однако, поколебавшись, надела свои лучшие жемчужные серьги. Просто так. Совсем не ради того, чтобы впечатлить посла и тот расхвалил ее перед возможным женихом. И конечно, обида на Лейрина тут тоже ни при чем.

Из комнаты Эйлинор не вышла – выплыла, очаровательно улыбнувшись ждущему у дверей покоев послу. Он был одет точно так же, как в прошлый раз: во все черное, со смешным убором-шлемом и золотой маской на лице. В руках он держал серебряную шкатулку. По тому, как неуловимо изменилась его поза, склонилась голова, Эйлинор поняла, что мужчина ее красоту оценил.

- Добрейшего вечера, о, прекраснейшая из женщин, - спустя паузу, будто спохватившись, поздоровался посол и низко согнулся в поклоне.

- И вам доброго вечера, достопочтенный Тал-Харад. Садитесь, не стесняйтесь, - она указала на расставленные у камина столик и стулья, где можно было принимать гостей, не приводя их в спальню. – Вы чего-нибудь желаете? Вина? Цукатов? Я слышала, что это любимое лакомство у вас на родине.