Живые мертвые боги

28

Кирики не спалось. Он уже битый час ерзал на рассохшейся кровати, предоставленной ему в одной из каморок Расколотого замка, однако мешали ему не клопы и не боль в мышцах после тренировок. Нет, конечно, бег трусцой, отжимания под строгим надзором назначенного учителя и мерзкие насекомые тоже внесли свою лепту в бессонницу, но…

Завтра в Ти-Эне наступал крупный праздник – Откровение Лекори. Когда-то давно в этот день провидцу явился в облаках сам Аурмат и напомнил об утерянной вере в истинного бога. Явление произошло после того, как Лекори, измученный в пустыне жаждой и голодом, молился о спасении.

Некоторые считали, что это день основания Церкви Аурмата такой, какой она сейчас представала во всем мире, поэтому в память о провидце всем предписывался строгий пост. Настолько строгий, что тех, кто не следовал правилам, могли и серьезно наказать.

Кирики не нарушал пост ни разу. Как-то раз в монастыре его даже поставили в пример другим братьям.

Но в Освердене постов не было. Вообще никаких. Ни мертвые, ни живые боги ни о чем таком не просили. Поэтому на обед стражникам, с которыми теперь питался Кирики, подавали луковый суп с маслом и кусочками говядины. Особенно аппетитно он выглядел после того, как учитель согнал с Кирики семь потов на тренировке, ругаясь на дохляков-монахов, которых привозят из Ти-Эна. А вечером была милая пышечка-служаночка, которая уже почти поддалась его уговорам и обязательно уступила бы, если бы ее вдруг не позвали работать.

Что это – случайность или предупреждение свыше, чтобы один свернувший с пути монах не опустился окончательно?

Существование мертвых богов – и присутствие одного из них в Кирики – не противоречило вере в Аурмата или монашеским обетам. Противоречило поведение. Грехи, которым теперь было несть числа. Они, конечно, могли быть сколько угодно приятными, но что Кирики ждало дальше, после того как он уплывет по Мировой реке? Куда его приведет течение – в небесные чертоги к Аурмату или в подземные гроты, где томятся в страданиях души грешников? Будет ли его там ждать несчастный стражник, который попал в облако яда, и что скажет, когда они встретятся лицом к лицу?

А вдруг все это ложь? Священники учили, что души мертвых богов и вообще все шиххи тоже находятся в этих подземных гротах, но как-то же душа Кел-Дарина оказалась в Йене, Ирдиса – в Кирики, а Мауты – в Мике. С другой стороны, стоило ли верить Поглотителю Душ, который говорил о возвращении к звездам? Он же безнадежно свихнулся.

Что тогда ждет Кирики после смерти?

Почему-то особенно сильно такие вопросы мучили по ночам.

Несколько соседей по комнате явно не терзались ни размышлениями, ни укусами клопов и преспокойно храпели. Как назло, все они ели луковый суп, и его запах витал по тесному помещению, щекоча ноздри.

Кирики тяжело вздохнул и сел, стараясь никого не разбудить. Раньше его успокаивали молитвы, но в последнее время он молился так редко, что это казалось странным, а если все же молился, то его не покидало гадкое ощущение, что он врет. Лучше было пройтись по замку – свежий воздух прогоняет дурные мысли, а прогулка помогает заснуть. Тем более что через плотно затворенные ставни со двора проникал какой-то шум. Вдруг там что-то интересное, что поможет отвлечься?

Когда Кирики, позевывая, вышел во двор, увиденная сцена заставила его споткнуться и замереть с открытым ртом.

Внушительный отряд стражи вел Холвена к темнице. Придворного мага окружали прозрачные, слегка серебрящиеся в ночи магические щиты, его руки были скованы цепью, а пояс волшебника – снят. Шагал он все равно с высоко поднятым подбородком, словно шел не под конвоем, а на аудиенцию к королю. Хотя, скорее всего, так и было, только встреча с Кираном пройдет явно не в монарших покоях.

При воспоминании о тюремных камерах у Кирики одновременно заныли все части тела. Холвена трудно назвать приятным человеком, но такое он вряд ли заслужил.

Для позднего часа во дворе было многовато людей. Особенно среди них выделялся один: рядом со стражей нервно ходила туда-сюда, то обгоняя, то возвращаясь к отряду, худая мужская фигура с буйными черными кудрями, в дорогом плаще с куньей подбивкой. Имя этого молодого аристократа крутилось на языке, но вспомнить его не удавалось. Ясно было одно – мужчина очень спешил попасть в замок, раз не надел головной убор. Под конец зимы морозы решили полютовать и били с двойной силой. Сам Кирики, поколебавшись, натянул капюшон.

- Ты поплатишься за то, что сделал! – патетически выкрикнул молодой аристократ.

- Повторяю еще раз: я не травил принцессу, - ответил Холвен. – То якобы проклятие, которое я бросил вам в спину, было защитным заклинанием на случай, если на вас нападут.

- Конечно, рассказывай теперь! Ты пытался убить ее высочество, потому что она обо всем догадалась!

- Молчать! – гаркнул один из стражников. – Принцесса еще жива, нечего ее обсуждать. Король во всем разберется сам.

Он злобно зыркнул на слуг и замковую стражу, которые прислушивались к склоке. Кирики почти чувствовал, как слух о смерти Эйлинор впитывается в десятки ушей, как в губки, чтобы потом выплеснуться ведром помоев, которые вряд ли имеют отношение к правде.

А сам Кирики эту правду был бы не прочь узнать. Вполне вероятно, от нее зависело, сколько еще беглого монаха – наемного убийцу захотят держать на службе.