Живые мертвые боги

30

Йен ворвался в спальню принцессы, чуть не сорвав с петель дверь. Несколько сбитых с ног лекарей и слуг громко жаловались снаружи на нахала. Они не подозревали, как им повезло. Если бы стража не узнала его в лицо и не впустила сразу, он бы снес к демонам всю стену вместе с людьми, которые попались ему под руку.

Пухлощекого целителя, который сидел на кровати и плел совершенно бесполезное защитное заклинание, Йен просто отшвырнул в сторону. Когда некромантское проклятие впиталось в плоть жертвы, защищать уже поздно. Но откуда это знать прикормленному при дворе волшебнику, чья самая серьезная забота – чтобы у кого-нибудь из лордов не случился понос?

Йен склонился над Эйлинор, не обращая внимания на возмущенные возгласы целителя и охи фрейлин. Принцесса покрылась мертвенной бледностью и дышала так редко, что казалось, будто каждый ее следующий вздох будет последним. Хотя в помещении стояла жара, от девушки веяло холодом. Она больше не напоминала молоко и мед, а была похожа на льдинку с тонкими синеватыми прожилками – венами, которые резко проступили на висках и лбу. Только щеки оставались слегка румяными – признак того, что тело боролось с магией.

- Воды, - отрывисто потребовал Йен у служанок. – Горячей, как можно больше. В камин подкиньте дров. В комнате должно быть так жарко, чтобы запросили пощады даже духи огня. А ты – да, ты, – полей мне на руки и дай полотенце.

Девушка – кажется, ее звали Фелис, – оказалась достаточно сообразительной, чтобы не спорить и не удивляться, почему он командует. Не оборачиваясь, Йен отдал следующий приказ:

- Уберите подушки и соберите принцессе волосы. Если проклятие наложили с помощью диадемы, мне придется снимать оттуда остатки заклинания. Мне не должно ничто мешать.

Перед глазами мелькнули пушистый серый хвост и короткие черные волосы с вплетенным в них вороньим пером. Йен и не заметил, что Кирики и Мика проскользнули в спальню следом за ним.

В комнате было чересчур много людей, а целительство не терпит суматохи. Он уже собрался выдворить их отсюда, но оба настолько яростно разбрасывали подушки, что Йен так ничего и не сказал.

В конце концов, они тоже возрожденные боги. Если последний бог из пророчества существует и остановить его должен кто-то из них, им нужно привыкать работать вместе.

Сам он сел на край постели, стараясь не запачкать дорогое белье, отбросил все неуместные мысли о красоте принцессы и еще раз внимательно ее осмотрел. Ранок на лбу не было, а в тех местах, где кожи касалось украшение, белели неестественно светлые полоски.

Большая часть полученных в Суажском монастыре знаний за годы выветрилась из головы, но что-то еще осталось. Если верить зазубренным в юности книгам, отсутствие царапин означало, что все плохо. Заклинание было достаточно сильным, чтобы проникнуть через кожу, а не через кровь.

- Где диадема? – спросил Йен.

Фелис, подкладывающая в огонь поленья, встрепенулась.

- Здесь, на столе. Вам подать?

- Нет. Никто не должен к ней прикасаться, если не хочет умереть.

Девушки заахали. Возле круглого столика со шкатулкой мгновенно образовалась пустота.

- Вам нужно еще что-нибудь? – робко спросила Фелис.

- Нет. Только чтобы никто не лез мне под руки.

- Но вы же спасете нашу госпожу, правда?

В ее голосе было столько надежды, что Йену на миг стало дурно.

А если у него ничего не получится? До приезда в Наэдир ему всего пару раз приходилось сталкиваться с магией некромантов, почти выветрившейся с артефактов. А ведь он давно убедился на собственном опыте, что написанное в книгах часто расходится с действительностью. Как поведет себя заклинание не на причудливой магической конструкции, а на живом человеке? Тем более таком хрупком, как Эйлинор?

Он не целитель. Он изгой, со ступней которого не сходят мозоли, а под ногти навсегда въелась грязь. Эйлинор же дочь и сестра королей, добрая и ласковая душа, незнакомая с жизненными трудностями. Одно неверное движение – и он ее убьет, ускорив действие проклятия. Возможно, зря он оттолкнул холеного мага, который как раз ушел, громко хлопнув дверью. Вдруг этот человек знал, что делает?

Руки медленно опустились. В тот же миг Эйлинор слабо вздохнула, и снова показалось, что больше ее грудь уже не поднимется, а грубы не раскроются для вдоха.

Йен заставил себя встряхнуться. Если бы та очередь лопухов за дверью понимала, как снять заклинание, кто-нибудь из них это бы уже сделал. Сейчас он единственная надежда для принцессы. А если не поторопиться, не будет и этого.

- Я постараюсь, - ответил Йен фрейлине.

Он снял с пояса флягу с «Глазами богов» и сделал небольшой глоток. Свет, как всегда, больно ударил по глазам, а некоторые предметы поменяли цвет. Мягко засияли голубым шкатулки на полках, искрились зачарованные серьги в ушах Эйлинор. Вряд ли она подозревала, что кто-то заботливый наложил на них магическую защиту.

Платье и волосы принцессы тоже светились лазурной паутинкой защитных чар. Искусный узор, тонкие и при этом крепкие нити заклинания – здесь работал настоящий мастер. Похоже, он торопился, потому что плетение выглядело так, словно его кидали в спину. Тем не менее нити легли ровно, и ни одна не порвалась.