Живые мертвые боги

5

Уток вяло ходил между туго натянутыми нитями гобеленной основы. Уставшие пальцы иногда просовывали его не туда, и приходилось возвращаться, а иногда Эйлинор обнаруживала, что он промок от слез. Влажная нить не ляжет правильно, и приходилось менять ее или ждать, когда она высохнет. А затем все начиналось сначала. Желтый, бежевый, снова желтый…

Вытканного короля увенчала золотая корона. Взглянув на него, принцесса не удержалась и снова расплакалась.

Отец, пусть ему и дали прозвище Ученый, обладал сердцем настоящего воина и никогда не прятался от угроз. Он всегда наставлял Кирана, что половина успеха – это решение, принятое вовремя, а чтобы своевременно реагировать, нужно быть в сердце происходящего. Поэтому, говоря о важных людях, которые должны покинуть королевский замок, отец не подразумевал себя. До Сталларда, куда он отправил своих детей, зимой из столицы приходилось добираться несколько часов. Это же слишком долго!

Каждый день Эйлинор молилась и старым богам, и новому, и даже попросила монаха-ти-энца, которого отец держал при себе в качестве советника, пожечь их священных палочек для охранения короля от злых сил. В конце концов, не могло же быть такого, что проклятие самоубийства падет именно на него, когда в городе десятки тысяч жителей?

Но это случилось. Не помогли ни молитвы, ни окуривания дымом, ни магия – ведь Холвен даже не знал, от чего надо защищать своего повелителя! Нынешним утром его нашли в постели, задушенного собственным поясом. Все свидетельствовало о том, что он сделал это сам.

Первый час Эйлинор провела, запершись в комнате, а потом решила, что лучше забыться в работе. Она нарочно прогнала всех служанок, кроме одной, чтобы заняться гобеленом в одиночестве. Но пока это не слишком помогало…

Дверь комнаты хлопнула так, что она вздрогнула. Чтобы понять, кто пришел, оборачиваться не понадобилось. Только Киран все время вламывался в чужие покои, будто с разбега.

Это действительно был он: темноглазый и темноволосый, как и всегда, взъерошенный, с гордой осанкой, которую не сломила даже сегодняшняя новость. Тяжелый плащ, подбитый мехом, накрывал траурный дублет с золотым шитьем и волочился по полу. Высокие кожаные сапоги оставляли за собой мокрые следы. Фелис, служанка, сидевшая в углу комнаты, низко склонилась перед принцем в реверансе. Точно так же поступила и Эйлинор. От сходства с брата с отцом вдруг стало настолько больно, что она обрадовалась возможности опустить взгляд в пол.

- Брось, - раздраженно произнес Киран. – Меня еще не короновали. Уж между собой мы можем обойтись без церемоний.

- Отец всегда говорил то же самое, - едва слышно ответила Эйлинор.

Брат, и без того хмурый, помрачнел еще сильнее.

- Останешься в Сталларде, как договаривались. На погребение и коронацию не приезжай. Не надо тебе рисковать. Моя жена тоже будет здесь, составишь ей компанию.

От такого заявления Эйлинор слегка опешила.

- Как это мне не приезжать на погребение? Ты даже не дашь мне попрощаться с отцом?

- Он хотел, чтобы ты вышла замуж за хегренского принца, - каждое слово Кирана падало, как камень. – Мы с отцом не всегда были согласны, но союз с Хегреном нам необходим. Я его разрывать не буду. И уж точно не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.

- Но ведь погребение и коронация займут всего несколько дней! Я вполне успею приехать и уехать!

- Нет, - твердо произнес брат.

- Но приличия… - растерялась она.

Приличия требовали, чтобы принцесса присутствовала на похоронах короля. В конце концов, по осверденским законам она тоже имела право наследовать трон – после всех братьев наступала очередь дочерей. Что подумает знать, если она не появится ни на прощании с отцом, ни на коронации брата?

Брат вздернул бровь.

- Тебе угрожает смерть, а ты думаешь о приличиях?

- Я думаю о тебе и о нашем положении на троне! Представь, какие пойдут слухи среди лордов!

- Никаких, - отрезал брат.

Эйлинор опустила руки, чувствуя себя невыносимо уставшей. Киран подошел ближе и положил руки ей на плечи. Он пытался ее поддержать, однако Эйлинор на миг показалось, словно ее придавливают к полу, не давая сойти с места.

- Эйли, послушай. Отец называл тебя птичкой, помнишь? Он мечтал, чтобы ты свила большое гнездо. Чтобы ты жила спокойно и счастливо. Я хочу для тебя того же, - мягко сказал брат. – Один раз это уже сорвалось. Нельзя, чтобы во второй раз все закончилось твоей смертью. Именно поэтому ты останешься в Сталларде, а потом поедешь в Хегрен. Обещаешь мне?

Она упорно смотрела в сторону, но Киран не отпускал, пытаясь поймать ее взгляд. В конце концов Эйлинор вздохнула.

- Обещаю.

- Вот и правильно. Я навещу тебя после коронации.

И все – после скупого прощания только прошуршал плащ по полу и снова хлопнула дверь. Скривившись, Эйлинор прислушалась к тому, как брат во дворе замка раздает приказы подготовиться к выезду.

Может быть, Киран прав. Может быть, не стоило возвращаться в столицу, пока не решилась эта беда с камнями Альбеты. Хотя бы потому, что если проклятие настигнет и брата, то наследовать трон придется именно Эйлинор. Первый ребенок Кирана родился слишком слабым, чтобы пережить прошлую зиму, а других детей у него пока не было.