Живые мертвые боги

7

Принц медлил. Прошли сутки, а в замок Йена так и не вызвали. Он понимал – нужно готовиться к похоронам и сразу к коронации, но скука и тоска начали заедать его в тот же вечер.

Это было опасно. В подобные моменты его контроль над собой слабел, и Кел-Дарину легче было вырваться наружу. А когда скучал Поглотитель душ, он устраивал себе такое веселье, от которого неизменно страдали окружающие.

Сначала Йен попытался занять себя безобидными способами. Холвен пригласил его к себе, в трехэтажный дом, расположенный неподалеку от главной городской площади. Сам маг жил в замке, рядом с королем, а здесь содержал лабораторию. Гостю она была недоступна, но хватало и остальных покоев – просторных комнат с обширной личной библиотекой, которая по количеству трактатов о магии мало чем уступала Суажскому монастырю. Кроме них, Йен обнаружил на полках несколько философских работ на древнем языке, авантюрный роман о влюбленном рыцаре и сборник стихов.

К скучным трактатам душа сейчас не лежала, от глупого сочинения о рыцаре Йен зазевал на первых же страницах, а стихи его никогда не интересовали. Шелли пыталась спорить, но сама она читать не умела, так что вирши вернулись на полку.

Горячее вино со специями, пылающий огонь в камне и мягкая кровать с балдахином после долгой дороги выглядели соблазнительно, однако проснулся Йен, как привык, на рассвете, и понял, что наотдыхался. Изучение дома тоже быстро наскучило. Самое интересное, что в нем нашлось, это куча наслоенных друг на друга, как коржи в торте, заклинаний – от пожара, удара молнией, крыс, воров и так далее. Защищены владения придворного мага были не хуже королевской опочивальни. А может, и лучше. За жизнь Йен не посетил ни одну из них.

Уже через два часа после восхода солнца он забрал у служанки свою выстиранную одежду, накинул на плечи плащ, позаимствованный у кого-то из побежденных воинов Медвежьего рода, прицепил на пояс фляги с эликсирами и вышел на улицы Наэдира. Следом отправился эскорт из двух королевских магов – якобы для охраны гостя, а в действительности для слежки. Повезло, что в компанию не набился надоевший Лейрин. К счастью, с утра пораньше он уехал в замок.

Отойдя от крыльца, Йен втянул ноздрями свежий морозный воздух и удивился стоявшей вокруг тишине…

«Понатыркали домов, - сообщил Тодд. – А раньше тут такая отличная пекарня была. Такой запах стоял! Я многое помню. Я родился тут, поблизости, у реки».

Йен вздохнул. Тишина уже лет пятнадцать была недоступной роскошью.

«Отведи меня к камням Альбеты. К тем, что блекнут».

Общение с принцем ему не требовалось. Он знал все, что нужно. Гаснут волшебные фонари, умирают люди – что-то вроде этого.

Когда Йен открыл глаза в следующий раз, то обнаружил, что миновал час, а в его руках откуда-то взялся наполовину съеденный крендель.

Тодд питал страсть к сладкому. Он говорил, что если бы не проклятая одышка, то успел бы убежать от молодого Йена, который в припадке бешенства убивал в монастыре все, что двигалось.

Йен этого не помнил. Крендель полетел в придорожную канаву с мусором.

- Эй! – обратился Йен к проходившему мимо мужчине. – Вы не подскажете, где здесь ближайший камень Альбеты?

- Развелось чужаков… – проворчал тот, едва глянув в его сторону. – На площади за углом. Не пропустишь.

Поблагодарив, Йен зашагал дальше. Когда он с увлечением осматривал ровные домики с деревянными вывесками на улице, ведшей к площади, его чуть не сбила выскочившая с боковой улицы карета. Кучер в мохнатой шапке зашипел на нерасторопного прохожего, хлестнул коней и заторопился дальше. Йен даже не обернулся узнать, чей на дверце изображен герб.

Впереди показался камень Альбеты.

Зрелище приковало к себе не только внимание Йена, который видел его впервые. Даже местные жители, проходя сквозь площадь, не удерживались от взглядов на камень. Голубоватый шар в человеческий обхват шириной покоился на высоком постаменте, который зауживался кверху и обнимал подарок богини тонкими каменными лепестками. Столб покрывала искусная резьба из магических символов, а сам шар был как будто сплетен из толстых волокон, которые едва заметно подрагивали и тихо гудели, издавая мягкий свет и слабое тепло. Снег возле постамента растаял, обнажив мостовую, но уже по краям площади поднимались сугробы, хотя и не такие крупные, как на соседних улицах.

Зевак вокруг почти не было. Должно быть, горожане привыкли к тому, что на их площадях горят древние артефакты. Лишь трое мужчин в потертых шерстяных капюшонах стояли у лавки и покачивали головами, время от времени указывая на подарок богини.

До Йена долетали только обрывки фраз: «Вот и этот начал гаснуть. Неспроста это». «Думаешь, это проклятие? Столько лет все хорошо было…» Затем третий буркнул что-то нелестное о старых богах, сплюнул и сделал в сторону постамента знак, отводящий зло.

- От нового бога таких «подарочков» не будет, - громко сказал мужчина. – Это старые боги к людям, как к скоту, относились. Аурмат любит нас и заповедал нам любить друг друга. Кто-нибудь из старых богов такое людям говорил?

Один из собеседников почесал затылок.