Живые мертвые боги

12

Йен очнулся от того, что у него ноет рука, а зубы скрипят от злости. Как обычно, никто не хотел принимать боль на себя, и терпеть ее «гости» выпихнули хозяина тела. На вопрос, что случилось, никто не ответил. Законы гостеприимства никогда не были в чести у соседей по голове.

Кто умудрился разозлить его в пустой комнате, было неясно. Простой осмотр показал, что к рассаженной коже на костяшках следует добавить пятна крови на дубовом паркете библиотеки Холвена, где Йен проводил в последние дни много времени. Облизнув губы, он порадовался, что ни одна книга не выглядит пострадавшей. Маг трясся над ними, как дракон над златом, и, к несчастью, имел немалое влияние на королевских детей. А в планы Йена пока не входило быстрое отбытие из осверденской столицы. Особенно по причине какого-нибудь испорченного трактата.

В коридоре шумели мужчины. Может, там и найдется причина произошедшего?

Он резко распахнул дверь.

Слуга оттаскивал от библиотеки прихрамывающего мага-стражника из эскорта, которым Холвен снабдил своего гостя еще в первый день. За плечистым осверденцем тянулась дорожка из красных капелек, брызги красовались и на его сюрко. Странно, что они попали на спину.

Второй маг, оставшийся у дверей, вздрогнул.

- П-простите, господин, - проблеял он, с испугом уставившись на Йена. – Д-джеф с-сам виноват. Мы больше в-вас не побеспокоим.

Заикался ли этот парень раньше, он не вспомнил. Йен сурово кивнул и закрыл дверь, а потом вернулся за длинный стол с разложенными трактатами по магии, вытянул ноги и сжал саднящую руку в кулак.

Райден. Покалечить тренированного воина не мог быть никто иной. Кел-Дарин не появлялся с тех самых пор, как вернул свет в камень Альбеты, словно испугался чего-то, хотя Йен не понимал, чего именно. Кем мог быть этот «последний бог», что одно упоминание о нем заставило хныкать Поглотителя душ, грозу своих братьев и сестер, который при жизни не боялся никого и ничего?

Райден отчасти походил на него – такая же сволочь. Только богом не был.

Он всегда приходил, когда Йеном овладевали недобрые чувства, а может, и сам вызывал их. Неудивительно, что он объявился именно сейчас. Та девчонка, фрейлина принцессы Игрейна, умерла. А ведь до излечения оставалось совсем немного! Он почти распутал лежавшую на ней паутину проклятия. Это оказалось сложно – о заклинании такого рода упоминалось лишь в давно устаревшем фолианте о волшбе. Даже Холвен, который по долгу королевской службы лучше разбирался в проклятиях, ни разу не слышал о случаях его употребления. Но все-таки на пару они справились, девчонка уже перестала биться в беспамятстве, даже глаза прояснились.

И вдруг ее отравили. Холвен предположил, что Игрейну убило заклятье, но Йен слишком много дряни перепробовал на своем веку, чтобы не узнать действие «Серебряных слез». В малых дозах их прописывали как лекарство, но в больших они вызывали мучительную смерть.

У какой твари поднялась рука сотворить такое с пухлогубой и совершенно беззащитной девчонкой, которая только и могла, что печально смотреть на приходящих к ней мужчин большими карими глазами?

Холвен, разумеется, сказал, что не приказывал поить ее ничем подобным. Кроме них двоих, комнату Игрейны имел право посещать лишь один слуга, который тоже клялся, что он тут ни при чем. Кто-то из них врал. Райден выбил бы правду из обоих, но и в живых они после этого бы не остались. Хотя, может, это не так уж и плохо – убить убийцу.

В висках застучала боль, отдаваясь эхом в руке. Йен потер лоб.

Вот и последствия жизни, которую приходится делить с десятком других людей. Несвойственные мысли, головная боль… ссадины на костяшках.

Он потянулся к фляге, предпоследней справа на поясе. Эликсир «Поиски смерти» имел уйму побочных свойств, зато он успокаивал, а покой – именно то, что Йену сейчас и требовалось. И для того, чтобы наружу снова не вылез Райден, приносящий одни неприятности, и для того, чтобы не думать о кареглазой Игрейне, которую еще можно было спасти, если бы не «Серебряные слезы».

Служанка явно что-то знала. Интересно, что и о ком, что понадобилось сначала наложить на нее проклятие, а затем отравить? Жаль, ее душа слишком быстро отправилась в плавание по Мировой реке, а Кел-Дарин не показывался, чтобы можно было поглотить Игрейну и потом допросить.

А может, оно и к лучшему. Хватит ему уже соседей по голове, мучимых страшными тайнами.

Магический эликсир, как всегда, подействовал быстро. Сердце забилось медленнее. Дыхание постепенно выравнивалось, а остатки напряжения уходили из тела. Перед глазами расползлась призрачная сетка заклинаний, которыми Холвен защитил свою библиотеку, но предметы поблекли под действием эликсира, и в целом это не слишком отвлекало.

Йен потер веки. Зачем он сюда вообще пришел? Кажется, из-за того трактата о волшбе?

Точно. Паутина, в которой были испачканы все гаснущие или уже погасшие камни Альбеты, оказалась похожа на ту, что опутывала Игрейну. Плел их или один и тот же человек, или его ученики. Но все же заклинания отличались, и, чтобы ускорить работу по очищению артефактов, Йен хотел внимательно перечитать посвященные этому страницы книги, где могли бы найтись советы.

Камни продолжали гаснуть, а люди – умирать. Сегодня в Расколотом замке знать отмечала коронацию наследника Коннала Второго, а на улицах Наэдира простонародье отплясывало появление нового короля, не успокоившись даже после наступления темноты. Мало кто знал, как торопливо и без предписанных церемоний вчера вечером гробовщики закапывали в мерзлую землю мертвецов, чтобы не омрачать праздник. Но если с безродными так можно было поступить, то с благородными не получалось – странная смерть какого-то там барона, приехавшего на коронацию принца Кирана, незамеченной не прошла.