Живые мертвые боги

16

Облачко пара слетело с губ и растаяло в сизых сумерках, обнимающих Наэдир. Пусть осверденцы не причисляли себя к северянам, зимы были здесь гораздо суровее, чем в Суаге или прибрежном Хегрене, который согревали теплые морские течения. О лежащих далеко на юге Ти-Эне или Арханате не приходилось и говорить. Зимы там так же мягки и ласковы, как южанки, разгуливающие в шароварах и коротких блузах с открытыми пупками.

Йен попытался вспомнить одну из них, но перед внутренним взором упорно возникала улыбающаяся Эйлинор в корсете с глубоким вырезом. Кетталийцы определенно знали толк в том, как подчеркнуть женские округлости.

К тому же ему всегда больше нравились светленькие девушки.

Вздохнув, он отогнал видение принцессы и сосредоточился на том, что происходило вокруг. Близилась ночь, когда должен был погаснуть очередной камень Альбеты. Посчитав дни, они с Холвеном вычислили закономерность – артефакты прекращали полностью светиться всегда в ночь на седьмой день недели, хотя поблекнуть могли и в другое время. Главное, это случалось исключительно ночью.

Йен окинул взглядом площадь с камнем Альбеты. Солнце закатывалось за стены Расколотого замка, подкрашивая розовым редкие облака. С востока уже кралась чернота, отвоевывая небо. Ночь будет ясной и холодной – лучшая погода, чтобы самому проследить за артефактами.

Как снять сети заклятий, они с Холвеном все-таки разобрались, но толку от этого оказалось немного. Людям, накладывающим на себя руки, это не помогало. Было невозможно отыскать их в таком крупном городе, как Наэдир, и вовремя обезвредить заклинание, на что требовались целые часы. Вдобавок одним совсем не прекрасным утром выяснилось, что очищенные камни снова накрывает паутина извращенной магии, а тот из подарков богини, которому Йен вернул свечение, еле-еле сияет. Не помогала ни усиленная охрана, ни шпионы, следившие за темными улицами, - ничего. Будто колдун, крадущий магию, был невидимым.

Чтобы проверить эту идею, магов-стражников напоили эликсиром «Глаза богов» и посадили рядом с постаментами. Заклинание невидимости под силу какому-нибудь талантливому и очень опытному волшебнику, но синюю «пуповину» магии не скрыть ничем. Увы, наблюдатели ничего не обнаружили, и теорию пришлось отбросить.

Йена это злило. Настолько, что он решил сам отсидеть ночь у камня и посмотреть, что там творится.

Теперь же, когда мороз все глубже забирался под наряд из шкур, привезенный с островов, а прикосновения ветра к лицу становились все жестче и колючее, он спрашивал себя, какого лесного духа его сюда понесло. Бессонные ночи давно не давались так легко, как в двадцать лет. От холода ломило несколько раз сломанную ногу, ныли обе руки, которые когда-то постигла такая же участь.

Всесильный бог? Старая развалина, вот он кто.

«Так сдохни. Чего ты мучаешься?» - прошептал Райден.

- Пошел вон.

Маг-стражник с недоумением на лице обернулся к Йену. Тот притворился, что смотрит в сторону. Райден внутри захохотал.

Сволочь. Этот, в отличие от Кел-Дарина, не боялся умереть. Собственно, в самоубийственной атаке он и погиб первый раз.

Слушая мрачный смех рыцаря, Йен думал о том, что, если бы он и захотел уйти на покой, с такими соседями это будет невозможно. Сколько уже попыток пропало втуне? Скитания по Суажским горам после монастыря привели к тому, что у него появились такие соседи, как Райден и крошка Энни. Потуги обосноваться в пустынных землях на юге Арханата закончились ссорой с эмиром и разгромом города. Триентис – да, вот там было хорошо.

Йен втянул ноздрями воздух, который как будто на мгновение потеплел. Триентис – заброшенный проклятый город, где, по мнению людей, самое место чудовищам. Вполне ожидаемо, что человек с соседями в голове пришелся там ко двору. Даже Кел-Дарин в нем успокоился. Ненадолго, правда. Насколько его хватило? Вроде бы на полгода.

«Пять месяцев и тринадцать дней», - подсказал скрипучий голос в ушах.

«Месяц туда, месяц сюда – не важно», - отрезал Йен.

Обладатель голоса забился куда-то далеко.

Два мага рядом переминались с ноги на ногу и дышали на руки. Мимо, скрипя старыми колесами, проехала телега. Управлявший ею крестьянин так укутался, что больше походил на груду старого тряпья, чем на человека. О том месте, где находилось лицо, можно было судить лишь по клубам пара. Вдруг из кучи одежды высунулась рука и хлестнула мохноногую клячу, чтобы та побыстрее переставляла копыта.

Наверное, торопится к жене и детишкам, в дом крепкий, ладный, из просмоленных бревен. В очаге горит огонь, и готов простой ужин – каша, может быть, наваристая похлебка, сытно пахнущая мясом.

Один из магов легонько толкнул Йена и протянул флягу.

- Вино. Сильно разбавленное, но горячее, не остыло еще. Хочешь?

Он покачал головой.

- Спасибо, нет.

Маг перевел взгляд на пояс с эликсирами и понимающе хмыкнул.

- Твое здоровье!

Он приподнял флягу, словно чокался с ним, и сделал глоток, а потом передал сосуд другому магу. Тот тоже сначала отсалютовал и только потом жадно отпил, дергая кадыком. Вряд ли он пытался напиться. Скорее всего, просто замерз. Согреться можно было бы и заклинанием, но даже у волшебника высокого ранга, как у Холвена, на его длительное поддержание ушли бы все силы. Горячее вино в такой ситуации становилось лучшим выбором.