Живые мертвые боги

17

Вернувшись на площадь, Йен был готов признать, что немного погорячился. Для того что он собирался сделать, даже самая ничтожная подготовка была бы лучше, чем никакая. Но над Наэдиром уже мигали звезды, необычно крупные, какие бывают только в морозные ночи. Теперь не до благоразумия – люди могли начать умирать в любой момент.

«Это когда такое было, чтобы ты вспоминал о благоразумии?» - проворчал Тодд.

И в самом деле.

Он обошел вокруг постамента с камнем Альбеты. Будь Йен некромантом, высасывающим магию, прокопал бы подземный ход прямо к нему. Хмурые лица окружающей артефакт охраны в неестественном синеватом свете казались мертвенно бледными. Эти люди не хотели проблем, они мечтали поскорее отстоять часы дозора и побежать домой, в тепло. Как и Холвен, они попытаются ему помешать.

Поэтому Йен не стал ничего говорить. Он прислонился к постаменту, глотнул эликсира «Глаза богов», поправил меч в ножнах и опустился на мостовую, сняв перчатки и упершись коленями в обледенелые булыжники.

Может же уставший человек просто присесть на площади среди ночи?

Ладони сразу прихватило холодом. Заерзали стражники, не понимающие, что вытворяет этот выскочка-маг. Йен про себя начал читать длинное заклинание. Тело налилось тяжестью и в то же время наполнилось силой. Сердце забилось чаще, а горячая кровь быстрее побежала по жилам. Чудесное, окрыляющее ощущение.

Йен уже не помнил, каково это – быть обычным волшебником. Мучительно выдавливать из себя магию по капле, чтобы просто зажечь свечу, готовить заклинания сутками, неделями, а то и месяцами, чтобы получить по-настоящему сильный эффект. То, о чем парни из приставленной к нему магической стражи только мечтали, было для него нижним пределом. Иногда это очень облегчало жизнь.

Должны же быть хоть какие-то радости у человека, который стал сосудом для разума сумасшедшего бога.

Он надавил на булыжник, проверяя, подействовало ли волшебство. Пальцы оставили небольшие вмятины – и все.

Ожидаемо для заклинания, которое он ни разу не практиковал.

- Эс тэрро, - прошептал Йен, начиная все заново. – Эс тэрро, ли кордо ит сангес…

По сути, было наплевать, на каком языке читать заклинания. Его учили делать это на древнем языке, и теперь он переводил на него даже те заклятия, которые узнал в Арханате и которые звучали на языке пустынь. Все равно слова – это не главное.

Главное – убедить весь мир в том, что ты способен его изменить.

- Эс тэрро, ли кордо…

- Дерьмо собачье, – ругнулся один из стражников. – Он что, заклинание читает?

- А ну-ка разойдись, мужики! Целее будем.

- Живее!

- Может, позвать кого, а?

Руки вошли в мостовую всего лишь на толщину нескольких пальцев. Проклятье! С воздухом выходило быстрее. Земля – материал не настолько податливый. Казалось невозможным, что можно заставить ее расступиться перед собой.

Эс тэрро, ли…

Застучали конские копыта, по дороге загрохал торопящийся экипаж. На дверце красовался герб королевской семьи, но без золотой короны сверху.

Не Киран. Принцесса.

Слишком скоро. Йен поморщился. Он и забыл, что замок совсем рядом. Подними голову – и увидишь высокие кирпичные башни. Только одной не хватало – обрушилась, когда Кенхир, бог ночи, разделил ее надвое.

Карета катилась с горки и стремительно приближалась. Интересно, Эйлинор едет его остановить или не хочет ничего пропустить? В любом случае лучше было закончить все до ее появления.

Йен закрыл глаза, сконцентрировался…

- Эс тэрро!

Я – земля.

…и превратился в землю, которая дремала под снегом и обтесанными плитами мостовой.

Она чувствовала холод. Тяжесть. Она смертельно устала. Желала покоя, но ей мешали. Били, стучали сверху, изгрызали стальными когтями снизу. Она пыталась вырваться, но клетка, эта клетка сверху, она так давит, так давит…

Пришло время освободиться.

Йен надавил и резко развел руки.

Комья мерзлой земли и осколки камней брызнули в разные стороны. Заржали лошади, кто-то вскрикнул. Сразу несколько мужчин заорали благим матом, проклиная сволочь-мага. Площадь под ногами опасно зарокотала и осела. Йен почувствовал, как начинает сползать вниз, и дернулся, чтобы ухватиться за постамент, но не успел. Трещина в мостовой прямо перед ним ширилась все больше, и почва осыпалась туда все быстрее. С процеженным сквозь зубы проклятьем он с высоты рухнул в подземный коридор.

Приземление было таким, что первые мгновения Йен не мог даже ругаться, только шипел, держась за ушибленную ногу. Каким-то образом в рот и за шиворот набралось земли, а по голове отстукивали дробь мелкие камни.

Тодд редко выражался настолько цветисто.

- Зато я оказался прав, - выдавил Йен, жалея, что не ощущает ни капли собственного превосходства.