Живые мертвые боги

19

В комнате пахло розами. Белыми, зимними – такими, какие Эйлинор любила больше других. Они стояли в вазах на столике, у окна с прикрытыми ставнями, через которые брезжил седой день, даже на полках шкафа. Несколько были заткнуты за раму картины на стене, как «рога», придавая несерьезный вид изображенному там королевскому предку.

Талию Эйлинор обвила крепкая мужская рука. Шеи коснулись мягкие губы, вызывая в теле сладкую дрожь.

Как же хорошо на коленях у любимого!

- Я так скучал, ты себе не представляешь, - прошептал Лейрин. – Ни одна женщина на островах и во всем мире не может сравниться с тобой.

Эйлинор смущенно засмеялась и отстранилась, «не замечая» того, что ее юбка задрана до бедер настолько, что виднеются не только шелковые чулки, но и полоска светлой кожи там, где они подвернуты и перевязаны лентой.

Она сегодня так старательно их выбирала.

Лейрин крепче прижал ее к себе. Щеки коснулся его теплый нос, и Эйлинор ответила долгим поцелуем.

Очень долгим. Когда они с Лейрином оторвались друг от друга, ее платье удивительным образом задралось еще выше и съехало набок, а у самой принцессы сбилось дыхание. Молодой барон улыбался, хитро закусив губу. Его смоляные кудри тоже растеряли приглаженность, с которой он зашел в эту комнатку.

- Вижу, я скучал не один.

- А разве могло быть иначе? Такую шевелюру нелегко забыть!

Она накрутила на палец один из его локонов. Лейрина раздражала собственная кудрявость. Одно время он стригся так коротко, насколько позволяла мода. Эйлинор тогда огорчалась – она считала, что Лейрину идет темный ореол растрепанных волос. Подшучивать над его прической было забавно, особенно в детстве. Он сердился и смешно заламывал черные брови, продолжая делать это, даже когда догадался, что принцесса нарочно дразнит старого друга.

Однако на сей раз он остался серьезным и аккуратно убрал ее руку.

- Ты не пришла в прошлый раз. Я думал, не смогла уйти с праздника в честь брата. А потом мне сказали, что тебя видели в ту же ночь с новым магом.

- Ого! – Эйлинор изобразила восторг. – Неужели я слышу ревность в твоем голосе?

Большие глаза Лейрина были такими грустными, что ей стало стыдно за свою шутку.

- Извини. Это было дело государственной важности, которое мы решали с Йеном и Холвеном. Должен был прийти и Киран, но он решил, что праздник для него важнее, чем ожидание в тюремных подземельях.

- Вот как, - ровно произнес он, давая понять, что не верит.

- Лейрин, - Эйлинор с упреком коснулась кончика его носа. – Меньше чем через месяц я уезжаю в Хегрен, чтобы выйти замуж за сопливого мальчишку. Ты же не думаешь, что в такой ситуации я буду крутить роман с незнакомцем, который пробыл в городе от силы неделю? И вообще, ты же сам знаешь, что Йен со странностями.

- Он сильный маг. Возможно, самый сильный в Освердене. Может быть, и на всем Севере. Я видел, как островитяне преклоняются перед ним.

- А еще он старый. Сколько ему – около сорока? Моему отцу было немногим больше. Честное слово, я лучше выберу не бреющегося ребенка, чем старика, которого через несколько лет придется за руку водить в отхожее место, - сварливо ответила она.

Возраст Йена Эйлинор завысила намеренно, зная, что Лейрина это успокоит. Последнее тоже было ложью. Отец, хоть и дожил до седин, оставался крепким, как кремень. Мужчины вроде него или Йена сохраняют железную хватку в любом возрасте и скорее выпьют яда, чем станут терпеть свое бессилие в старости.

Нет, Йен был еще молодым. Однако на Лейрина хитрость подействовала. Он расслабился и с улыбкой погладил Эйлинор по спине.

- Я сочинил для тебя стихи. Хочешь послушать?

- Конечно! – она мечтательно прикрыла глаза. – Уверена, это будет лучше, чем у Рожера Ликетриана!

Возлюбленный польщенно выпрямился и набрал в грудь воздуха.

- За окном сгустилась тьма…

Кажется, он уже начинал подобным образом какое-то из посвященных ей стихотворений. Жизнь без любимой женщины в нем сравнивалась с зимней ночью, а Эйлинор – с согревающим огнем. Она точно не помнила и с улыбкой кивала звучащим метафорам, будто слышала их впервые. Все равно в памяти они надолго не задержатся. Лейрин посвятил ей уже немало рифмованных строк, подтверждая этим, что ремесло менестреля ему куда ближе, чем придворные игры, в которые молодого барона пытался погрузить Коннал.

Йен, наверное, совсем не читает поэзию. Зато он сильный – тут Лейрин бесспорно прав.

И не только как волшебник.

Эйлинор вспомнила, как он прошедшей ночью швырнул ей под ноги загадочную железную тварь. Так охотник мог бы бросить жене добытого оленя. Длинные волосы мага были растрепаны, на скулах осталось несколько полос грязи. Кошачьи когти порвали его одежду в клочья, из раны на ноге текла кровь, но он мужественно терпел боль. Глаза Йена сверкали синими сапфирами, словно сама магия Мировой реки текла через них на улицы Наэдира.

Так ярко…