Живые тени ваянг

Глава 21. Ваян в России

Август 1723 года.

Утро выдалось свежим и ясным. Солнце ласкало все живое трепетными августовскими лучами. Впрочем, в Санкт-Петербурге и летом не особенно жарко, но в прошлом месяце почти неделю стояла сухая и душная погода, как будто духи Балтийского моря перекрыли подачу легкого бриза.

На берегу Финского залива уже толпился народ. Ему всегда любы зрелища, он неизвестно откуда узнает о них и тут же появляется, чтобы поглазеть. Так что уже по скоплению людей, да еще и по флагам, развевающимся на ветру, можно было определить, что начнется здесь не рядовое представление веселья ради, а нечто грандиозное.

- Корнелиус! – окликнул направляющегося в сторону пристани крупного осанистого мужчину сам вице-адмирал Балтийского флота Александр Меншиков. – Познакомься, это – Ян Геррит Поль, твой земляк, будете работать вместе...

Рядом с Меншиковым стоял задумчивый, даже чуть грустный мужчина среднего возраста. Но в остальном чувствовалась в нем необычайная сила, видно было, что человек этот не за канцелярским столом просиживает штаны, а работает под солнцем и ветром: ровный загар на мужественном лице и крепкая рука, которую он протянул для рукопожатия, говорили об этом.

- Корнелиус Гитманс, - представился он своему земляку. – А не сын ли ты Геррита Класа Поля?

- Да, сын, - ответил тот. – Вот... приехал по приглашению Петра Великого... Давно собирался...

- Ладно, вы тут поговорите, а мне нужно поднимать императорский штандарт[196], - Александр Меншиков торопился, значит, торжество вот-вот начнется.

- Как там, в Амстердаме? – в голосе Корнелиуса звучали нескрываемые нотки ностальгии, - я не был дома уже несколько лет...

- Все по-прежнему: так же строятся корабли, так же ходят они на Батавию, только поубавилось желающих служить на них...

Он замолчал, словно раздумывая, стоит ли говорить о том, что у него возник конфликт с Ост-Индской компанией, которой верой и правдой служил всю жизнь его отец, а потом, на его же месте – корабельным мастером и управляющим, и сам Ян Поль?

Словно понимая его строй мыслей, Корнелиус спросил:

- А как отец?

Он чувствовал, что ответ будет именно таким, ведь время никого не щадит:

- Умер два года назад...

- Да, сочувствую... А моя матушка пока еще жива... Не слышал о Марии Гитманс? К нам тоже захаживал царь Петр, когда приезжал с Великим посольством.

- Нет, не приходилось...

Они увлеченно начали рассказывать друг другу о тех временах, когда Петр Первый учился корабельному делу у Геррита Класа Поля, а в свободное время посещал семьи голландцев, изъявивших желание работать на судостроительных верфях далекой и угрюмой Московии. Об этом царстве ходили тогда странные легенды, будто народ там жестокий и невежественный, так что этим добровольцам нужно было набраться огромного мужества, чтобы перебороть в себе страх.

И тут прозвучали залпы из корабельных и крепостных пушек. Они наполнили пространство особой торжественностью, притягивая взгляды собравшихся к морской глади воды. Под грохот пушек сам Петр Первый, а с ним – генерал-адмирал Федор Апраксин и еще несколько командующих Балтийским флотом своими руками спустили на воду маленькое судно, длиной футов шесть, не более, укрепили мачту и подняли на флагштоке императорский штандарт. Ботик они поставили на буксир к шлюпкам, каждая из которых отличалась своим знаком, так что даже издалека невозможно было их перепутать: адмиралы сидели в шлюпках с развевающимся на них андреевским флагом, вице-адмиралы – с андреевским флагом, отмеченным синей полосой, а контр-адмиралы шли под андреевским флагом с красной полосой.

За штурвалом ботика стоял сам Петр Первый, на месте лоцмана – Александр Меншиков, а гребцами на веслах – адмиралы. Почетные места в судне заняли генерал-адмирал Апраксин и адмирал Крюйс. Ботик торжественно прошествовал мимо зевак, толпившихся на пристани, и ушел на Крондштадский рейд, где уже вытянулись по стойке «смирно» двадцать линейных кораблей и один фрегат – начинался грандиозный смотр кораблей Российского Балтийского флота.

- Что это за посудина такая смешная? – спросил у Корнелиуса Ян Поль.

- Это знаменитый царский ботик «Святой Николай»... Лет тридцать назад, а то и больше, нашел его Петр в сарае и решил испытать... Совсем еще мальчишкой был... Сначала попробовал в маленьком пруду, потом – в озере... Последнее время ботик стоял в московском музее, а недавно мы его сюда перевезли. Специально к сегодняшним торжествам...

- А как привезли? На буксире?

- Нет, на подводах...

Ботик уже пропал из поля зрения корабельщиков. Скорее всего, там, у крондштадской пристани, его торжественно встречают и чествуют речами: далеко разносится по окрестностям корабельный салют.

- Мы будем вместе работать? – спросил Ян Поль.

- Да. Два месяца назад заложили на стапели корабль «Петр Первый и Второй». Его придумал сам Император Петр, потому и особенно следит за строительством. Думаю, работы нам хватит всем, и не на один год. А может быть, и в историю российского флота войдем, ведь это первый стопушечный корабль первого ранга на Санкт-Петербургской верфи...

В этот момент мимо них проходил невысокий смуглолицый молодой человек, видно, тоже из корабельщиков, и поздоровался с Корнелиусом. Ян Поль и не придал бы этому факту значения: мало ли ходит тут знакомых? Но на этот нельзя было не обратить внимание – парень сказал приветствие по-голландски.

- Кто это? – спросил Ян.

- А-а-а, это тоже корабельный мастер, плотничает...

Видимо, парень услышал, что говорят о нем, и приостановился.

- Откуда знаешь наш язык? – не выдержал Ян Поль. – Жил в Голландии?

- Нет, меня отец научил...