Жизнь и приключения Геныча на Баме

Часть 25

47.

Прошло два года с тех пор, как Рябинин вернулся домой с Дашей. Лечение помогало мало. Всё, что он уже мог, это сам вставать с инвалидной коляски и переходить на диван или кресло. Самостоятельно передвигаться он мог только по квартире, на прогулку Даша вывозила его на коляске.

Каждое утро Даша уходила на работу, а он оставался один в квартире. Время проходило для него мучительно медленно и ему уже всё надоедало.

Однажды Даша вернулась домой и застала его в странно весёлом состоянии.

-С чего, вдруг, такой радостный? - удивлённо спросила Даша, наклонившись к мужу, чтоб поцеловать, и тут же отпрянула. - Ты что, пьян?!

-Я чуть-чуть, - виновато ответил Сергей.

-Ты с ума сошёл?! В твоём состоянии тебе нельзя ни капли! Ты себя убьёшь! - Даша стала осматривать комнату в поисках спиртного.- Интересно, сколько это чуть-чуть, что ты такой весёлый?

Из-под стола она достала почти пустую бутылку из-под водки.

-Откуда это?!

-Я баб Валю попросил. Она принесла.

-Да как ты мог?! Ты обо мне подумал? Ты подумал, что со мной будет, если с тобой что-то случится?

Под действием спиртного Рябинин взорвался:

-А чего ты хотела?! Я о тебе думать должен? А ты обо мне подумала? Каково мне дома весь день одному, без дела?

-Серёженька, пожалуйста, не нервничай, нельзя тебе. Ты же можешь весь день телевизор смотреть и газеты я тебе всё время свежие приношу…

-Телевизор?! Газеты?! Да ты знаешь, что я на них смотреть не могу?! Где ни включишь, где ни откроешь, везде БАМ, БАМ, БАМ! Аж в ушах звенит! И одно враньё! Хоть бы раз сказали то, что там на самом деле делается! Не могу! Тошно мне от всего этого! Сил нет больше!

-Но если ты будешь пить, ты умрёшь! Да, я тебя понимаю, я тоже на это смотреть не могу. Но это не повод, чтоб себя убивать! Ты должен жить, слышишь? Ради меня! Ради нашего будущего! И я сделаю всё, что от меня зависит, чтоб тебе было хорошо! Скажи, чего ты хочешь? Я всё для тебя сделаю!

Рябинин сник. Он знал, как жена его любит, но собственная беспомощность отнимала у него силы верить в завтрашний день. Он не знал, что ему делать.

-Я не знаю, Дашунчик, чего я хочу...Я не знаю, что мне делать… Я чувствую, как жизнь уходит из меня… И уходит не от болезни, а от тоски…

-Хочешь, я тебе книги принесу, много книг. И ты будешь читать, познавать мир.

-Нет, родная. Не могу я читать столько, устал.

Даша присела рядом с Сергеем и опустила голову ему на колени. Слёзы катились по её щекам, но она не пыталась остановить их, хотелось выплакаться, выплакать за раз всю боль, что пришлось ей пережить в этой жизни.

-А ты знаешь?!..-Даша, вдруг, оживилась от посетившей её мысли. – Если ты не можешь читать, ты можешь писать сам! Помнишь, как Островский? Он тоже болел, но писал, до последнего дня. А чем ты хуже? Ты ведь сможешь, я в тебя верю!

-Писать? - Рябинин смотрел на Дашу с недоверием, подозревая, что у неё что-то с головой. –О чём ты говоришь? Какой из меня писатель?

-Ну почему же? Ты ведь говорил, что в школе писал не плохие сочинения. Я верю, ты сможешь!

-Но о чём я писать буду?

-Как о чём? О БАМе!!! О том, что ты сам прошёл! Ты расскажешь всем правду о том, что такое БАМ!

Эта мысль Рябинину понравилась и с этого дня он принялся за работу. Времени у него было много, в квартире было тихо и он быстро составлял страницу за страницей. Он описывал всё, что видел вокруг себя и всё, что пережил там. Вспоминал лица друзей, которые на всегда остались там, которые жили только в памяти. Писал обо всём, что мог вспомнить. Вечерами Даша приходила домой и проверяла. Она с удовольствием читала правдивые строки, исправляла ошибки и подправляла его, если он вспоминал что-то неправильно.

Рябинин за это время повеселел, стал более подвижным и, казалось, выздоравливал.

В эти дни Даша обнаружила, что в их семействе грядёт пополнение. Это радостное известие дало Рябинину ещё больше уверенности в себе, он всё чаще говорил о будущем и с каждым днём выглядел лучше.

Когда работа была закончена, они собрались и поехали в редакцию. Даша не хотела идти сама. Она была уверенна, что рассказ получился хорошим и в редакции его примут. Но когда редакторы всё прочитали, они предложили или большую часть вырезать, или не печатать вообще. На их взгляд, слишком всё было серо.

Рябинин напрочь отказался что-нибудь вырезать и забрав рукопись, вернулся домой.

-Бюрократы чёртовы! Да что они понимают! Серо им видишь ли! Была б моя воля, я б их всех на БАМ загнал! Картофель мороженный жрать! И перловкой закусывать! Грязь помесить и на морозе помёрзнуть! Вот тогда бы они увидели, что значит серо!

После этого Рябинин опять загрустил, и Даша уже не знала, чем его опять занять. Он дошёл до того, что его уже не радовало то, что жена ждала ребёнка. Приводить новую жизнь в этот несправедливый мир он уже не хотел.

48.

Настроение ему подняла семья Игнатовых, заявившихся в середине лета в гости на неделю. Люба не могла наговориться с Дашей, Даша не могла налюбоваться маленьким Сергеем, который уже выговаривал несколько слов и проявлял характер. А мужчины удалялись от женщин и говорили о своём, о наболевшем.

-Ты не переживай так, Сергей. Не время сейчас, понимаешь? Это хорошо, что ты это всё написал. Храни, когда-нибудь придёт время, и это опубликуют. Ты не отчаивайся. Если не чем заняться, пиши ещё, всё, что помнишь. И ничего, что оно пока лежать будет. Когда-нибудь оно обязательно востребуется. Ведь не в игрушки же мы там играли, в вековой стройке участвовали, огромной, многонациональной.

Мало помалу, Геныч смог убедить Рябинина в полезности того, что он делал. Рябинин поверил ему и пообещал, что продолжит работу, несмотря ни на что. Уже хотя бы потому, что работа возвращает его к жизни. Они сидели в маленькой комнатке и мирно беседовали, строили планы на будущее.