Жизнь отбросов

Глава 17

Сегодняшний день для Клауса, безусловно, выдался утомительным. А потому он, сославшись на недомогание, спешно покинул Застенки и отправился непосредственно в свой особняк. Роскошнейшее трехэтажное здание было, наверное, единственным украшением Пыльной улицы, по грязным мостовым которой в данный момент и шел инквизитор.

На крыльце Клаус обнаружил в доску пьяного и заросшего колкой щетиной мужчину в грязной одежде и без башмаков. Усмехнувшись — зачем тратить время на пустяки? — инквизитор вытер подошвы сапог об одежду пьяницы, после чего поднялся по крепким ступеням и вошел в особняк.

Красивую мебель инквизитор любил, пожалуй, ничуть не меньше красивой одежды. И поэтому все в особняке, все до самого последнего стула, стоило Клаусу баснословных сумм (кстати, стул этот он заказал у самого Фернанда Умелого — лучшего зодчего королевства). Дорогие ковры, по которым инквизитор любил ходить босиком, изящные люстры с множеством свечей, канделябры в виде страшных горгулий — каждая вещь здесь кричала о своей высокой цене.

«Интересно, — вдруг подумал Клаус. — Красавицу мне эти мерзавцы привести не забыли. День был насыщенный и отдых в компании чего-нибудь прекрасного мне бы не помешал».

Загоревшись этой мыслью, инквизитор начал рыскать по особняку в поисках Миры (Клаус сам удивился, что запомнил ее имя). Он, словно безумный, носился по лакированным ступеням и бегал по многочисленным комнатам. «Да уж легче совесть у Гноста найти, — хохотнул про себя инквизитор, — чем что-либо в моем доме. Особенно, если это «что-либо» в него отнесли криворукие негодяи».

Миру в конце концов он обнаружил в винном погребе, потратив на ее поиски чуть больше получаса. Девушка была связана крепкой веревкой по рукам и ногам и сидела на табурете рядом с пузатым бочонком. Неожиданно за пеленой слез в ее глазах Клаус смог разглядеть непонимание и неприятие происходящего, что сильно его развеселило.

— Понимаю вас, миледи, — улыбнулся Клаус и взял с одной из полок пыльную бутыль. — Уверен, этот день вы видели по-другому. Более того, думаю, я в ваши планы не входил, но поверьте, мне происходящее удовольствие не доставляет. Вот скажите мне, на кой-ляд вас нужно было связывать и нести в винный погреб?

Девушка в ответ промолчала. Она провела здесь, в этом зловонном и тихом месте, в компании темных бочек и бегающих по липкому от вина полу крыс более двух часов. Она сидела в полумраке, в освященном лишь горящим факелом погребе и с ужасом смотрела на дверь, боясь даже задуматься о своем возможном будущем.

— Зачем я здесь? — наконец, пролепетала бедняжка, содрогаясь всем телом. — Зачем я вам нужна?

Клаус откупорил бутыль, сделал несколько глотков и протяжно зевнул. Затем он достал из голенища сапога коротенький ножик и подошел к Мире. Последняя в ответ задрожала еще сильнее и, наверное, едва сдерживалась, чтобы не разрыдаться от ужаса.

— Миледи, вам зябко? — спросил инквизитор, разрезая веревки на руках и ногах девушки. — Или вы меня боитесь? Напрасно. Я не собираюсь вас убивать. Я не Вензель. Этот молокосос никогда не умел обращаться с прекрасным. Помню, как-то раз он провел обыск в доме одного купца из местной гильдии и изъял у него картину. Превосходнейшее во всех смыслах полотно он использовал в качестве мишени для стрельбы из лука. Тупой кретин, — прошипел инквизитор, уткнулся носом в волосы в Миры, но вдруг вздрогнул и отскочил от нее. — Я не такой как Вензель. Я привык относиться к прекрасному с трепетом. А вы, чтоб вас, прекрасны.

Мира действительно была хороша собой. В ее внешности все от каштановых волос до родинки на щеке было притягательно и красиво. Даже сейчас с красными от слез глазами и разбитой губой она выглядела замечательно. «Великие боги, какая она хорошенькая», - подумал разгоряченный вином инквизитор, снова сделал глоток из бутылки и сказал: 

— Меня, миледи, зовут Клаус к вашим услугам. Раз уж судьба свела нас вместе, думаю, будет лучше узнать друг о друге чуть больше, чем мы знаем сейчас. Я это к тому, что с радостью выслушал бы рассказ о вашей прежней жизни. Кто вы? Откуда? Чем живете? Какие планы на будущее? И как, в конце концов, вы оказались в мерзких лапах этого молокососа?

Мира после его слов успокоилась — было видно, что инквизитор не собирается причинять ее вреда. Она перестала всхлипывать, смахнула с глаз слезы и тихонько пролепетала:

— Дайте мне воды, господин инквизитор. Я очень хочу пить.

— Воды здесь нет, миледи, — улыбнулся Клаус и протянул девушке бутылку.
Мира взяла ее, благодарно кивнула, поднесла холодное горлышко к губам и сделала неуверенный глоток. Затем еще один. И еще. С каждым новым глотком дрожь в теле становилась все менее заметной и уступала место приятному внутреннему жару.

— Ну, вы не увлекайтесь, — сказал инквизитор, аккуратно вырвал бутылку из рук девушки и сам сделал несколько глотков. — Вино спутает ваши мысли, дальнейшая беседа будет невозможна. А я, признаюсь, этого допустить не могу. Так скажите, где Вензель нашел такую красоту? Откуда вы?

— Я из Эргоса. Это небольшой городок в двух днях езды от столицы. Этот мерзкий тип привез меня оттуда.

Вензеля инквизитор описал бы иными словами, заметно отличающимися от такого легкого определения как «мерзкий тип». Однако сейчас вместо этого в его мыслях появился целый ряд вопросов, главным из которых был «А что это собственно этот молокосос забыл в Эргосе»?

— Я, к слову, тоже не так давно посетил ваш городок. И хочу заметить он превосходный, — сказал Клаус.