Жизнь сроком в 365 дней

День 123-й

23 сентября 2017г.

Голова безумно раскалывается. В висках пульсирует тупой болью, острым ножом пробираясь всё дальше и глубже. Тяжелый затылок тянет вниз, убеждая, что стоит прилечь и больше никуда не двигаться. Да и не хочется даже никуда.

- Михеева Елена Юрьевна! Встать, когда я с вами разговариваю! - шум ворвался в воспаленную голову, проникая через уши и застревая огнестрельной дробью где-то в затылке. Пошатнувшись, пришлось выполнить требование. Комната перед глазами услужливо поплыла, смешав потолок с полом и растянув стоявшую предо мной женщину между шкафом и кроватью до необычайных размеров горилл.

Будучи по жизни военным человеком, воспитанной так же в военной обстановке где-то в деревне на границе, мать представляла собою подобие мужика сильного, волевого и требовательного. Назвать её женщиной в нашей семье никто не пытался, давно потеряв эту мысль, идею и вообще даже желание - на всё подобное она грозно косилась и поднимала сковороду, столь ненавистную ею (матерью), и оттого принимая вид более грозный и похожий на оружие массового поражения. Отец потому и покинул нашу семью. Работая простым помощником директора продовольственного магазина, умеющего лишь складывать числа и отвечать на вопросы, связанные с количеством и качеством съедобного товара, жить с тяжелым характером он не смог. Впрочем, как и я. Частенько прячась ночевками у подруг, отпрашиваясь как можно чаще к отцу, который постоянно пропадал на работе, я как-то многие годы умудрялась избегать скандалов и вообще каких-либо грозных колебаний воздуха между мной и стоявшей сейчас передо мною злой женщиной. Та, глядя на меня яростным своим взором в данный момент, скорее всего, пыталась сообразить - лучше ли подчиненного, то есть меня, пожарить, либо оставить всё как есть и лишь сходить за лучком. Всё это отразилось на её задумчивом выражении лица.

- Мам, я же говорила, учеба только началась...всё будет хорошо. - мягко попыталась я сбить её с мысли.

- Семь троек и пять двоек за три недели?! - возмутилась мать, захватывая побольше разгоряченного воздуха. Она явно хотела сказать что-то ещё, я это видела. Но в последний момент, передумав, она махнула рукой. Как-то неестественно для неё, немного осунулась в лице, потерла переносицу.

- Лена, тебе поступать скоро. А ты думаешь...не пойми о чем. - в её взгляде я видела желание знать происходящее. Но что можно было сказать матери, когда и сама толком не понимаешь, что с тобой? - И баллы, к тому же, высокие нужны. - продолжала она, глядя куда-то в стенку.

- Я понимаю, мам...

- Ни черта ты не понимаешь, Лена! - воскликнула горестно мать, ударяя кулаком в стену, отчего маленькая рамка, в которой помещалась фотография моих близких подруг, упала и с дребезгом разлетелась на осколки по полу. - Завтра я позвоню своей подруге, Анне Михайловне. Попрошу, чтобы она нашла тебе преподавателей. Будешь заниматься.

- Но у меня есть...

- Плевать на твоих репетиторов. - грозно оборвала она меня, хлопнул для убедительности кулаком по стене ещё раз. - Глядя на твои оценки, я очень сомневаюсь в их компетентности.

- Как считаешь нужным. - развела руками я, прекращая спор. Да и бесполезен он был в данной ситуации, тем более с матерью - ей не было смысла что-либо доказывать. Возможно, дело и действительно в преподавателях. Мои оценки и саму меня пугали довольно часто.

Наконец, когда мама сообщила, что ей пора на работу и закрыла за собой дверь, я смогла перебраться в гостиную. Захватив с собой недавно купленный новый ноутбук, я забралась в кресло с ногами и зашла в интернет.
 

Подружка, с такими темпами нас родители вообще перестанут домой пускать!:) Совсем споила нас!:D

Я прочитала сообщение от Яны и призадумалась, задержав пальцы над клавиатурой. В мыслях гулял ветер. Желание написать что-нибудь грубое толкалось с желанием посмеяться, а ещё хотелось позвать их сейчас к себе, а пока они будут собираться, забежать в магазин и набрать чего-нибудь алкогольного и того, что портит фигуру. Чипсы, печенье, мороженое... Мысли путались, бегали, не хотели подчиняться совершенно. Тошнота снова подкатила. Сглотнув, я взглянула на маленькие наручные часики, подаренные весной мне на День рождения родителями. Тогда ещё они были вместе...
 

Может ты всё-таки объяснишь нам, что с тобой такое приключилось? Ты молчишь, словно воды в рот набрала. Хотя нет, ты ещё поешь. Когда надерешься как не пойми что!

А вот это и Лиза. Мне стало как-то обидно. Горечь подкатила к горлу, комком сжавшись между гландами, пытаясь выдавить их. Затылок обдало огнем боли. Не успела я что-то ответить, как пришло ещё одного сообщение Яны. А затем к нему добавилась фотография, которую я долго рассматривала. Когда же мои глаза перестали видеть за пеленой накатившегося истерического всхлипывания и катившихся градом слез, я откинула ноутбук. С силой, как можно дальше. С грохотом тот отлетел от меня, приземлился на вазочку с фруктами и расколол её. Непечатные фразы застряли в горле, но вместо этого меня банально стошнило на стол. Кислый запах ударил в нос, стены снова зашатались перед глазами. Противный привкус во рту сменился сладким, приторным и оттого ещё более ужасным. Не чувствуя своих ног, я, как-то шатаясь и цепляясь за все попадавшиеся предметы, добралась, но уже на коленях, до своей комнаты. Толкнув дверь, обессиленно растянулась около шкафа. Выпитый коньяк ещё давал о себе знать. Так же, как и домашнее вино, которое после кабака мы решили распробовать у Яны дома.

Виски снова сжало обручем боли. Осторожно хватаясь за край кровати, я заставила себя перейти в вертикальное положение и открыла одну дверцу шкафа. Болезненно охнув от заболевшего бока, как-то несмело, я приподнялась с колен и, наконец, встала.