Жизнь за кулисами

ГЛАВА 5. В которой в жизни главной героини разыгрывается «шторм в девять баллов»

На следующий день художественный руководитель театра вызвал Асю в кабинет и, молча указал на стул. Она села.

— Ты вчера отвратительно танцевала, — он посмотрел на неё исподлобья, — ты понимаешь это или нет?

Она отрицательно быстро-быстро покрутила головой. Ася знала - она танцевала на прошлом спектакле хорошо, по крайней мере, также как и всегда, да и как такое возможно, чтобы она плохо танцевала - у неё наработана техника исполнения:

— Но это немыслимо! — возмутилась она, — это не правда! Я хорошо танцевала!

— Ты хочешь сказать, что я вру? — взбесился худрук.

— Нет-нет! — вновь отрицательно покрутила головой Ася, — мне кажется, вы ошиблись.

— Ах, вам, кажется! — язвительно произнёс он, — а вам не кажется, что когда кажется - надо креститься? — загромыхал голос худрука по кабинету.

Асе показалось, что ещё немного, и из окон посыпятся стёкла. Она вжала голову в плечики и замолчала, пытаясь переждать эту «бурю в стакане», как она ошибочно подумала. Это была не буря в стакане, а самый настоящий шторм в девять баллов разыгравшийся именно в её - в Асиной жизни.

— Так вот! С сегодняшнего дня ты работаешь в кордебалете!

Асе, вдруг, показалось, что ей на шею накинули тонкий шёлковый шнур и затягивают туже, туже, но не до конца - оставляют ей чуть-чуть воздуха ровно столько, чтобы она не погибла, а продолжала жить, испытывая тяжелейшие мучения. Она схватилась за шею пытаясь ослабить, казавшуюся почти реальной удавку, чем вызвала ещё большую злость у худрука:

— Хватит кривляться! Царевна - лебедь ты наша раненая!

— Не надо! Ну, пожалуйста, пожалуйста! — бормотала она, держась одной рукой за горло и не совсем понимая реальность происходящего.

— Иди! — махнул рукой руководитель, — приказ уже готов, иди, репетируй с девушками из кордебалета, я уже всех предупредил.

— Но я не могу! — слабо пыталась сопротивляться Ася, — вы погубить меня хотите?

Последние Асины слова вызвали ещё большую ярость у худрука, он даже затопал ногами:

— Не нравится? Вон из театра! Уговаривать никто не станет! Что ты о себе вообразила! Совсем зазналась! Таких как ты, у нас в театре - больше, чем достаточно и по технике исполнения и по артистизму.

Ася, пошатываясь и держась рукой за горло, вышла из кабинета руководителя, она ничего не изображала, как ошибочно думал худрук, она так себя чувствовала на самом деле, по-настоящему. Ещё вчера она была успешная прима-балерина, блистающая на сцене театра, а сегодня ей указали на дверь, если она не согласится танцевать в кордебалете. Она толкнула дверь в свою гримёрку, на неё оглянулись две сестры - близняшки работающие у них в театре. Они переглянулись между собой и злорадно ухмыльнулись в Асину сторону, но увидев, что она вошла в гримёрку неверной походкой, держась рукой за шею, подбежали к ней:

— Ася! Ася! Что с тобой?

Ася и в этот раз сделала ошибку. Все её действия, в последнее время, были импульсивны, бездумны и, как результат этого, ошибочны:

— Что вы делаете в моей гримёрке? Уйдите прочь! Прочь! — взвизгнула она, не контролируя своих эмоций.

— Ах, вот как! — на смену жалости пришло раздражение и злость, — к твоему сведению, теперь это наша гримёрная. А твоё место будет теперь в гримёрке кордебалета, забирай свои вещи и вали туда! (вместо слова «вали» было использовано слово из ненормативной лексики, начинающееся на «пи» и заканчивающееся на «дуй». Да-да, балерины, несмотря на служение Мельпомене, могут, представьте себе, вставить крепкое словцо и частенько этим пользуются).

Ася больше не могла находиться в театре ни одной секунды, ей надо было срочно уехать домой, принять контрастный душ, выпить несколько чашек крепкого кофе, чтобы прийти в себя и понять, что произошло и как жить дальше. Она переоделась, по привычке разбросав вещи по гримёрке и пошла к выходу.

— Прибери за собой! — завопили в один голос близняшки.

Она не слушала, вернее, она их не услышала. В голове лихорадочно пульсировало: «За что? За что? За что?» Она не помнила, как вызвала такси, назвала адрес и доехала до знакомого шлагбаума в коттедж, ещё чуть-чуть и она будет дома, в своей крепости, где сможет всё обдумать самым тщательнейшим образом. Ася торопливым шагом, почти бегом, вошла в коттедж, заперла дверь на замок, проверила надёжно закрыта дверь или нет, проделав это так, как будто за ней и в самом деле, охотился маньяк или банда головорезов. Она, относительно, успокоилась, когда оказалась за закрытой дверью. Прямиком бросилась в кухню, привычным жестом распахивая холодильник: «Ах, да! Он же пустой!» Проверила все шкафчики и «О, радость!» нашла нераспечатанную банку кофе. Воды привезённой из экологически чистых источников не было, пришлось налить из-под крана (ничего страшного, раньше она всегда так делала). Две чашки свежесваренного крепкого кофе, контрастный душ. Одну чашку кофе она выпила залпом, потом приняла контрастный душ, вторую чашку отнесла в спальню, поставила на прикроватную тумбочку и попыталась отследить причину такого обращения с ней худрука. Как он мог себе это позволить! Она же не просто балерина, она - прима! И он так обошёлся с ней! С ней! Ну, мы ещё посмотрим кто кого! — Ася погрозила кулачком в пространство комнаты, не очень-то веря собственным словам. Стало страшно - как быть и что делать? Посоветоваться? С кем? С ним! — возник ответ. Она набрала номер Станислава, абонент разговаривал, предлагалось позвонить позднее. «Увидит мой звонок и перезвонит, — решила она и включила телевизор, чтобы немного отвлечься от невесёлых мыслей, вместо того, чтобы обдумать сложившуюся ситуацию и сделать выводы. Он не перезванивал. «Ну, конечно, рабочий день в разгаре, — выгораживала Ася Станислава в собственных глазах. — Позвоню Славе, — вспомнила она о вновь обретённой подруге».