Жрец Лейлы. На распутье

Часть третья. Выбор. Глава 15. Начало погони.

И почему меня совсем не удивило, что когда я зашел попрощаться в храм Совирага, его верховный жрец и по совместительству воплощение бога-отца, с хитрой улыбкой по-советовал мне обратиться в храмовые конюшни. Дескать, там меня дожидается достойный скакун.
      Увидев Призрака, я молча обнял старого друга за шею. Воину, принцу, пирату, славящемуся своей жестокостью и безжалостностью, не пристало плакать.
      Призрак утешающее фыркнул и боднул меня мощным лбом.
      — Я освободил его от влияния силы Лейлы, но жизненный цикл в теле коня, он должен завершить, тут я не властен.
      — Спасибо, — я оторвался от Призрака и поклонился богу. Я не понимал как скучал по этому четвероногому зверюге и просто верному товарищу. Молчаливо-ехидному, слишком умному для коня, или животного вообще...
      — Берегите друг друга, — Совираг смотрел серьезно. — Был бы я помоложе, забрал бы тебя, Лилиан, себе. Но я благодарен тебе за то, что ты позволил моей дочери осознать, что такое терять и приобретать на самом деле. За то, что оставил мне мою Миру, хотя мог украсть её сердце и верность. Спасибо за внука. Сирен стал великолепным морским божеством, скорее вопреки своей матери, чем благодаря ей. Но именно встреча с тобой дала ему толчок в том, куда он двинулся в итоге.
      Я смотрел на бога и молчал. Жизнь и служение Лейле кое-чему меня научили. Старший бог вздохнул, правильно прочитав мое молчание:
      — Ты прав, юноша. Надеюсь, идя по своему пути, ты не будешь держать зла на нас и на мир, в котором ты вырос.
      Я оцепенел, понимая, что именно только что услышал. Могущественнейший из богов Эмира, только что сообщил, что меня ожидает судьба выше, чем его собственная. Слов приличных не было. Совсем.
      Неприличные тоже куда-то выветрились.
      Совираг же смотрел с... сочувствием?
      — Я бы посоветовал тебе навестить своего самого светлого брата, — внезапно добавил он. — Думаю, его порадует встреча с братом и племянницей.
      Я сразу пришел в себя, чувствуя подвох.
      Бог вздохнул и провел рукой по волосам, словно приводя мысли в порядок:
      — Лилиан. Ты не забыл, что Черная ложа, в сторону которой ты хотел направиться, находится недалеко от резиденции любимца Мрака? Ты отказался от покровительства Лейлы, теперь ты не враг, ты теперь — добыча. Тем более, что они УЖЕ нацелились на твою дочь.
      — А что меня ожидает на пути к Белой ложе? — напрямую поинтересовался я.
      Он вздохнул:
      — А вот это я уже тебе не скажу. Я бог — не какой-нибудь Высший, которому законы не писаны. Я не все могу рассказывать напрямую, не нарушив законы мироздания.
      — А если я вообще выберу третий путь? — в упрямстве со мной еще можно было по-спорить.
      И опять это меланхоличное почти снисходительное покачивание головой:
      — Ты уже сделал выбор. Даже если ты проигнорируешь развилку и пойдешь через поле, ты в любом случае в итоге все равно выйдешь на какую-то из тропинок, но вот поймешь ли на какую именно ты вышел?
      Хотелось кого-нибудь ударить. Мне тепло дохнули в ухо и боднули в плечо лобастой головой.
      Я вздрогнул, приходя в себя. И обнаружил, что все еще стою в той же конюшне при храме Совирага, только с одним Призраком в компании.
      Я хмыкнул и взглянул на старого товарища:
      — Ну что, друг? Хочешь познакомиться с маленькой принцессой?
      Мой по-человечески умный конь выразил прежде невиданный энтузиазм, радостно заржав и чуть ли не гарцуя на месте.
      Настроение сразу поднялось:
      — Ну тогда пошли.
      А во дворе домика Миры меня ожидало незабываемое зрелище двух бойцовых петухов, круживших друг против друга. По-другому, этих двоих я назвать не мог, увидев как стражник и правая рука правителя Мигара, кружат по двору матери моего ребенка.
      Кажется, у моей Миры есть неплохой выбор. Она женщина умная и несомненно разберется с этим.

      Мирос был переведен из послушников в жрецы Мрака и Крови два года назад и собирался выполнить долг жреца со всей ответственностью и тщательностью.
      И задание, которое ему передал глава храма Мигара по окончанию ритуала перехода из послушников, ввести в культ Роя весьма одаренное дитя, он собирался выполнить с блеском. Тем более, что глава намекнул об особом интересе к девочке со стороны самого любимца Мрака.
      Однако, как и следовало ожидать, не все так просто было с этим делом. Мать девочки оказалась жрицей Совирага, и не просто так, а одной из лучших, к тому же любимицей верховного жреца Бога-Отца Олега.
      Жрецы Совирага вряд ли отпустят столь одаренное дитя из своих рук. Но в подчинении Мироса оказалась одна из лучших пятерок воинов Мрака, пусть по слухам и совершено не ставившая ни во что жрецов. За эти два года проблем с ними жрец не испытывал, хотя их отношения носили нейтральный характер. У Мироса сложилось впечатление, что воины просто приглядываются к нему и пока он выполняет свои обязанности жреца Роя со всем достоинством и ответственностью, они будут на его стороне.
      Сегодня Мирос рассчитывал закончить это дело. Воины достаточно долго наблюдали за девочкой, он сам не раз и не два разговаривал с её матерью под разными личинами. Вот уже больше года, целительница Мира жила отдельно от своего Храма. Именно сегодня верховный жрец Совирага не собирался покидать своего храма, так как по информации Мироса, к нему в гости приехал его давний друг.
      Момент был выбран идеально, и целительница просто не успела бы призвать на помощь, а воины с девочкой были бы уже в Храме, а, значит, дело было бы сделано.
      Он конечно знал о внезапно объявившемся отце девочки, но это существенной роли не играло.
      Однако... пятерка вернулась ни с чем.
      Мирос яростно стискивал зубы, борясь с желанием зарычать, рассматривая пятерку, замершую перед ним.
      — Ты шутишшшшь?! — буквально прошипел жрец в лицо командира пятерки.
      Тот смотрел невозмутимо, и только в глубине черных, антрацитовых глаз тлеют угольки сумрачного огня.
      — Нет, жрец Мирос, я не шучу, — тихо, почти на грани шепота ответил воин прямо в разъяренное лицо. — И правая рука правителя Мигара не шутил тоже. Он выразился весьма ясно: девочка — дочь победителя Танца-со-Смертью. Мигар будет стоять насмерть за неё.
      — Насколько я помню, — жрец ничуть не смутился. — Этот титул дает неприкосновенность на год? И никак не касается семьи этого самого победителя...
      Воин внезапно слабо улыбнулся:
      — А когда этого победителя зовут Лилиан Катани?
      Мирос замер, широко раскрытыми глазами смотря на наглую ухмылку воина. Наглую и одновременно... сочувствующую?
      Лилиан Катани — это имя объясняло слишком многое. Дочь верховного жреца проклятой Лейлы?! Самого любимого врага повелителя Растина?!
      Да уж, глава храма наверное загибался от смеха в своих кельях, когда гордый Мирос приходил ему отчитываться о продвижении дела с девочкой.
      Мирос прекрасно знал, что ему прочили место главы Храма, после нынешнего, но только если он оправдает ожидания, как самый перспективный жрец-новичок в Прибрежных Королевствах. Но так как его мало интересовала подобная власть, больше занимаясь тем, что бы верно и правильно служить культу Роя, то он как-то упустил тот факт, что главу как раз волновал этот вопрос, и место свое он уступать просто так, какому-то перспективному выскочке не собирался. И его ход не был лишен некоторого... изящества.
      Мирос мигнул и сжал губы в тонкую линию. Вот почему ему отдали лучших, но самых неуправляемых воинов. Он не должен был справиться. И все же... в его душе разгоралась решимость.
      — Мы не можем упустить это дитя.
      В глазах воина, все еще стоящего напротив, мелькнуло одобрение.
      — Согласен, жрец Мирос.
      — Сможете выяснить, куда спрятали девочку? Храм Совирага или дворец правителя? И проверить все бывшие капища Лейлы...
      — Я уже отдал приказ своим осведомителям, — лицо командира пятерки осветила радостная и предвкушающая улыбка.
      Мирос медленно кивнул:
      — Очень хорошо. Девочка должна принадлежать Рою. Её могущество неоспоримо и славно послужит Мраку. Но стоит быть осторожным, жрец Лейлы — очень опасный и непредсказуемый противник, впрочем, как и служители Совирага.
      — Жрец, — глаза капитана смотрели внимательно. — Мое имя Рамис. И я готов рискнуть, если это во славу Роя, Мрака и Крови, которым мы служим.
      — Все так и есть... Рамис, — Мирос прекрасно понимал, что воин Мрака оказал ему огромное доверие, позволив называть просто по имени. — Меня не волнует место повыше, ты понимаешь это?
      — Я вижу это в тебе, — одобрительно кивнул мужчина. — Вижу ясно. Только, жрец, помни: Лилиан Катани — враг повелителя Растина. Личный враг.
      Мирос склонил голову в жесте принятия:
      — Нам нужна девочка.
      — Она будет с Роем, — уверенный ответ командира.
      Мирос удовлетворенно улыбнулся. Слишком многие жрецы Роя в последние годы начали принижать значение воинов Мрака, забывая тот факт, что кровным братом любимца Мрака является как раз простой воин Мрака, которому Рой даровал долголетие как и своему любимцу. Воин Габриэль, чья сила превосходит силу многих жрецов.
      Их дуэт — это дуэт сильнейшей пары в культуре Роя: жрец и воин. Глупо пренебрегать таким опытом.
      И все же, как бы в это не хотелось верить изначально, но отец девочки таки все испортил. Качественно испортил. Он не стал прятаться не в одном из предполагаемых убежишь. Он поступил более ошеломляюще — сбежал! С дочерью! И это они смогли выяснить только спустя неделю! Еще пара дней была потеряна, пока они выяснили, что наиболее вероятный его путь — Черная ложа, это ложный след. А ведь если бы он добрался до неё, девочку можно было бы сразу списывать.
      Но проклятый жрец Лейлы дал им шанс. И Мирос собирался им воспользоваться в полной мере.
      К тому же молодой мужчина видел, как все сильнее разгораются угли пламени азарта в глазах Рамиса. Настоящий воин Мрака — охотник по сути. А когда добыча достойная, да еще и так хитра...
      — Я отправляюсь с отрядом, — непреклонно заявил жрец воину, и тот только уважительно склонил голову. Ему нравился этот настойчивый жрец. Молодой, решительный, верный своей вере, а не власти, которую дает ему сила жреца Мрака. За последние два года они неплохо изучили навязанного пятерке новичка-жреца. Он им подходил. Обузой жрец Мирос не будет — это знал каждый из его пятерки. Из этого жреца мог бы получиться неплохой воин Мрака, но Рой уготовил ему иной путь.
      Они выехали на рассвете следующего дня, оставив для главы храма Мигара сообщение с послушником. Рамис знал, что сообщение дойдет до главы не ранее полудня, если не дольше. Но на эту фору они рассчитывать могли. И уже остановить их шестерку никто не сможет.
      Глава рассчитывал, что жрец Мирос оплошает? Рамис не даст парню оступиться. И поддержит. Такие должны служить Рою и нести его слово дальше во славу Мрака и Крови.

      Я провел в пути все свободное время. Мы с Тамирой почти не останавливались для передышек. Только чтобы девочка могла немного передохнуть и порезвиться, разминая мышцы от долгой езды на Призраке. Путь, которым я следовал в прошлый раз, я решил проигнорировать. Велика была возможность, что там остались какие-то магические ориентиры, все-таки слишком мало времени прошло с того момента, как там побывало сразу два бога, да еще и из разных времен.
      Пришлось так же объехать по дуге тот самый городишко, где Рой схлестнулся со своим племянничком.
      Удивительно, но моя дочурка оказалась не просто крепкой, она была сама разумность для своих лет. И удивительная выдержка, почти невероятная для такой малышки. Я поневоле начал разговаривать с ней, как со взрослой. Казалось, что меня внимательно слушают и периодически, я читал на её личике то одобрение, то недовольство, и иные эмоции, хотя ни одной истерики или каприза...
      Я даже побаиваться начал, что с ней что-то магическое... ибо насколько я знал детей, они должны вести себя по другому... хотя, у малышки был перед глазами замечательный пример её родной матери... женщины способной изменить через чур многое.
      Через некоторое время, что бы не молчать постоянно, я не просто начал рассказывать ей план своих действия, я начал рассказывать ей свои приключения. Это оказалось даже интереснее, так как я старался учесть возраст своей дочери и пересказывал свои истории, как сказки... Кажется это получилось у меня неплохо, потому что Тамира постоянно взвизгивала и смеялась, а иногда даже начинала всхлипывать... и я начал успокаиваться, так как это больше походило на ребенка, чем на то рассудительное маленькое существо, которое все понимало, до этого момента.
      И я увлекся переиначивая на более сказочный лад приключения Сигана, историю с Лейлой, историю с кланом львов и смелом юноше-султане и его мудром деде, про весело-го и смелого пантеру Кэртиса... я рассказал ей половину своей жизни, наверное, за то время, что мы путешествовали до ... — города-границы Пустыни.
      За это время даже немного притупилось ощущение преследователей. Воины Мрака либо притомились и, наконец, отстали, либо, что более вероятно все же попали под мои хитрые маневры и пошли по ложному пути. Но рано или поздно, во втором случае, они выйдут на верный след. А до этого стоило поторопиться, и все-таки оказаться там, где по-могут, не взирая на то, являюсь я жрецом Лейлы или не являюсь... Совираг был прав, подставлять собственный город и Темную Ложу, до которой могли просто сделать засаду, не стоило... а Мейдок... брат мог нас с Тамирой просто порталом переместить в Черную Ложу.
      Но почему-то я не сильно на это рассчитывал, предчувствие говорило о том, что все так просто не получится...
      В городе я дал нам передохнуть не более суток, причем это время Тамира в основном отсыпалась. Блаженное счастливое выражение её личика на мягкой полушке в гостинице, где хозяйка без лишних слов притащила самое свежее белье, увидев замотанное состояние девочки, заставило меня почувствовать угрызения совести в полной мере.
      Однако за ужином, моя дочь, внимательно разглядывая меня, после того, как слопала полную тарелку каши, отложила ложку и наклонив голову, проницательно заметила:
      — Папа... я ильная...
      — Сильная, — машинально поправил я её и удивленно уставился на малышку.
      — Сссссссильная,— покорно повторила она, буквально высвистев эту "с".
      Я задумчиво смотрел на дочь и улыбался... сильная. Действительно. Ну что ж... с утра я решил отправиться в лавку, закупаться необходимым. Пустыня не терпит халатности, а нам с Тамирой нужно добраться до территории песчаных котов как минимум... там уже разберемся, как двигаться дальше... однако следовало рассчитывать и на вариант того, что придется добираться до Белой Ложи только полагаясь на себя.

      Кэртис сумрачно смотрел на отца. Тот только покачал головой, рассматривая окровавленную морду сына.
      — Кэрт, — Кагано Эро прибавил мурлыкающих тонов в свой голос. — Может, ты уже приведешь себя в порядок? Мама начала волноваться. Ты уже пятые сутки не перекидывался. И все время гоняешь по лесам этого черного единорога. А между прочим — это единственная особь на весь Эмир.
      Его старший сын недовольно рыкнул и занялся самым кошачьим из всех возможных дел — умыванием.
      Кагано укоряюще покачал головой
      — Какой же ты еще мальчишка.
      "Не переживай. И матери передай — сегодня приду на ужин."
      — Неужели успокоился?
      "Не совсем. Я бы этому единорогу рог еще бы пообломал. Но на самом деле я даже рад."
      Старший оборотень улыбнулся:
      — Я думаю, тебя беспокоит совсем не факт того, что Лилиан пытается освободиться от влияния своей богини.
      "Она уже не его богиня", — раздраженно фыркнул Кэртис.
      — Пока еще его, — отозвался Кагано. — Прими это. Неужели ты откажешь своему брату в возможностях своих собственных ошибок?
      "Отец..." — зеленые глаза смотрят внимательно. — "Мне не нравится ощущать его боль. А ему было очень больно."
      — Сейчас ты тоже чувствуешь эту боль?
      Пантера чисто по-человечески вздохнула:
      "Он... что-то нашел. Или кого-то..."
      — Ревнуешь?
      "Наверное. Теперь у него есть дочь..."
      — Стоп. — Кагано аж подскочил на месте. — У Лилиана есть дочь?!
      "Ну да," — недоумение на морде пантеры смотрелось даже забавно. — "Это последствия из дурацкого проклятия Чистой души..."
      — Он попал под ЭТО?...
      "В Мигаре... тогда когда Танцевал..."
      — Так. Новость о внучке я сообщу твоей матери сам, — категоричным тоном заметил Кагано. — Тебе же настоятельно советую все же явиться сегодня на ужин и приготовиться к весьма дотошному допросу.
      У огромной черной кошки испуганно дернулись уши.
      Кагано злорадно улыбнулся, а Кэртис судорожно начал вспоминать, что еще он забыл упомянуть о приключениях Лиани.


      — С такой малышкой через всю пустыню?! — владелец лавки, статный старик с темной, продубленной солнцем пустыни, кожей, покачал головой неодобрительно. Он бы еще понял, если бы молодой воин, который закупался в его лавке, был с сыном на руках. А тут девчонка. Совсем еще малышка. Да такая под солнцем суровой пустыни растает как знаменитый северный сладкий снег, который едят богатые дети на ужин.
      Но синеглазый воитель с тонким шрамом через щеку только плечами пожал:
      — Она крепкая.
      — Пустыня жадна, — старик, прищурясь разглядывал дитя, которое с восторгом прилипло к прилавку с кучей диковинок. — Она сожрет твою дочь. Не рискуй. Через два дня идет караван в торговый город Тахезиз...
      Воин только хмыкнул:
      — Нам в другую сторону.
      Продавец смотрит на чужестранца, и спустя целую минуту молчания, глухо интересуется:
      — Что такой молодой смертник забыл в Белой Ложе? Дочь драконам на закуску везешь?!
      И такие попадались в последние пару лет, с тех пор как пошел слух, сначала об одном драконе Белой Ложи, потом о втором... да говорят не просто так, а о настоящей драконице. Фанатики они ведь... везде фанатики... И было бы жаль, если бы этот синеглазый оказался одним из них.
      Но тихий смех воина подарил облегчение, не должны родную кровь везти на заклание. Не по чести это..
      Однако ответ оказался еще страшнее:
      — Нет, она едет познакомиться со своим дядюшкой.