Зимы

Размер шрифта: - +

Зимы

Тяжелое низкое небо упорно давило на затылок, когда Миколка шёл по Пустоши. О том, что такое Солнце на голубом фоне, мальчик узнал из ветхих, полуразвалившихся книг с пожелтевшими рисунками, которые ему показывал дед Пантелей. Ещё он говорил, что когда-то давно, до Войны с не-людьми, Солнце можно было видеть почти каждый день. Пантелею об этом рассказывал его дед. Сейчас же небеса были словно созданы из грязной ваты, медленно, завораживающе клубящейся над тем миром, в котором жил ребёнок.

 

Миколка не глядя перескочил через выступающий из земли скелет с раздробленными рёбрами — в своих ежедневных поисках пропитания в Лесу он запомнил весь путь наизусть. Через пять шагов, по правую руку, за опрокинутым броневиком лежит не-человек. Мальчик изучил его очень хорошо: ещё пару зим назад пристально рассматривал каждый раз — пытался запомнить получше творение рук человеческих, которое возомнило себя выше своего творца и развязало Войну. Так тёмными вечерами, под светом лучины, рассказывал хуторянам дед Пантелей, ему — его дед. А правду уже никто и не узнает.

 

Не-людей Миколка не боялся — на тропинке он насчитал четверых, но сохранился хорошо только один — с покрытым ненастоящей кожей черепом, широко распахнутыми челюстями, будто в предсмертном крике, почти как всамделишный человек… Вот только забавно, подумалось мальчику, что настоящие люди спустя столько зим после Войны уже мало напоминали таковых: десятки черепов, которые валялись то тут, то там в невысокой траве, лишь отдаленно напоминали человеческие головы. Мальчишки на хуторе даже пытались с ними играть — в книжках они высмотрели игру, в которой давешние люди пинали круглый предмет, но дед Пантелей вдруг закричал на них и настрого запретил. Получается, что не-люди победили? Они остались в вечности свидетельствами своей не-жизни?.. Что стало с другими людьми, за пределами Леса, никто не знал. Так и жили на хуторе возле полуразрушенного бункера, когда-то спасшего во время Войны им жизнь.

 

Мальчик тряхнул головой, пытаясь отогнать ненужные навязчивые мысли. Но надолго не получилось — сегодня что-то было не так: и в воздухе, и в сером низком небосводе, и в, казалось бы, пригнувшейся к земле зелёной поросли. Даже птицы вели себя странно — ощущения были совершенно неуловимыми, но чутьё мальчика буквально кричало об опасности. Дед Пантелей говорил, что эти птицы появились только двадцать три зимы назад — до этого в Лесу и на Пустоши никто не видел живности. А потом прилетели пернатые — на хуторе искренне радовались вестникам того, что их мир возвращается к жизни.

 

Пришедшим вслед за птицами крысам хуторяне не обрадовались — они портили запасы на зиму, прогрызая даже железные стены бункера, в котором люди ютились в холодное время. Именно в этом тесном склепе с низкими потолками много-много зим назад хуторяне прятались во время Войны. Но время не щадит даже металл.

 

Дети с хутора каждое утро выходили на поиски запасов — корешки, созревшие ягоды, даже листья и цветы. Бродили по окрестностям, собирали в корзинки и узелки то, что, по их мнению, может быть съедобным. Дед Пантелей говорил, что раньше припасы брали из других сохранившихся ржавых громад, подобных их бункеру, но это было очень много зим назад, когда его дед ещё был жив… Конечно, ребятишки знали, что съедобно, а что — нет, но иногда возвращались с необычными находками.

 

Так, когда Миколке минуло восемь зим, он, не замечая, что увлёкся, впервые забрёл в Лес. Дети и взрослые избегали тёмных и пугающих остовов деревьев, у которых, если верить книжкам деда Пантелея, когда-то были листья. Сейчас Лес был, как и всё в этом мире, лишь памятником Войне с не-людьми. Любопытство мальчика пересилило страх, и он, озираясь, зашёл глубже, переступая через покрытые мхом поваленные стволы, уклоняясь от острых сухих веток. В Лесу было сыро и пахло чем-то, что вызывало у Миколки странные, доселе неизведанные чувства. Как будто к нему вернулась память о том, что он никогда не испытывал и не знал. Не страшно. Тоскливо.

 

Там же, среди гнилых веток, мха и былинок темно-зелёной от сумрака травы, мальчик впервые обнаружил грибы. О том, что эти странные растения, не похожие на что-либо, что Миколка видел до этого раньше, так называются, сказал дед. А о том, что грибы бывают ядовитыми, на хуторе узнали через день — когда умерли мама и маленькая сестра Милка, отведавшие похлёбки, сваренной с опасным трофеем мальчика. Тогда Пантелей и взял Миколку к себе в землянку — другие хуторяне чурались его, как того, кто принёс в их поселение Смерть. Мудрый дед защищал мальчика от нападок и вместе с ним в почти истлевших книгах нашёл картинки тех грибов, которые можно было употреблять в пищу. А потом отправился с ним в Лес — найти съедобные грибы.

 

С тех пор на хуторе был ещё один источник припасов на зиму: грибы сушили на ветках, а потом варили из них похлёбку. Но мальчишки всё равно избегали Миколку — в Лес он и спустя две зимы после смерти матери и сестры по-прежнему ходил один.

 

Дед Пантелей уже через зиму после того, как мама и Мила навсегда закрыли свои глаза, почти перестал выходить за пределы хутора — ноги отказывать стали. Тяжело и неуверенно ступая, опираясь на большую сучковатую палку, он добирался до бункера и, прислонившись спиной к ржавой стенке, наблюдал за кипевшей в поселении жизнью.



Eo-one

Отредактировано: 08.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться