Злая зима

5.

Клиентка, густым контральто представившаяся по телефону Айседорой Дробовицкой, оказалась хрупкой старушкой с лиловыми буклями и тонкой полоской розовой помады на высохших губах. Эльза догадалась принести из приемной свой стул, и Айседора присела на краешек, держа осанку как графиня. Ее шубу, графитовую норку, Эльза унесла в приемную, делая большие глаза. Брун сразу вспомнил, что не предусмотрел вешалок.

— Меня хотят ограбить, — заявила Айседора без прелюдий. — Мой покойный супруг собрал внушительную коллекцию предметов старины. Он был известным композитором и дирижером симфонического оркестра, мы много путешествовали. Александр Дробовицкий, вы наверняка слышали это имя.

Брун неопределенно кивнул, оперся подбородком на сцепленные кисти рук. Он не имел понятия, кто это такой, и ничего не смыслил в классической музыке, но терять клиентку не хотелось.

— После смерти Алекса я решила систематизировать коллекцию. Мой супруг был творческой личностью, видя гармонию в хаосе, я же предпочитаю порядок.

Она выдержала паузу, и Брун, встрепенувшись, одобрительно кивнул. Старушка и сама выглядела как древний экспонат, постаревшая куколка: сиреневые завитки один к одному, на бежевом кардигане жемчужная брошь, серьги к ней в комплект, ногти на руках, усыпанных пятнами, выкрашены розовым. Юбка целомудренно скрывает колени, что радует. Не хотелось бы повторения вчерашней сцены в другом исполнении. Брун одернул сам себя и сосредоточился на клиентке.

— Я разделила экспонаты по эпохам и культурной принадлежности, составила полный перечень. Однако некоторые вещи, на мой взгляд, не имели особой ценности, и я выставила их на аукцион, надеясь к тому же поправить финансовое положение, пошатнувшееся после кончины Алекса.

— Я соболезную вашей утрате, — пробормотал Брун.

— О, я нисколько не жалела расставаться с этими безделушками, — махнула рукой старушка, не вполне поняв оборотня. — До последнего дня я думала, что это было лучшим решением в моей жизни. Ведь за одно кольцо я получила больше ста тысяч сторнов.

— Ого! — удивился Брун.

— Огого, — самодовольно улыбнулась Айседора, заправив лиловый завиток за ухо. — Я, как и вы, пребывала в глубочайшем изумлении. Ведь кольцо не представляло собой ничего особенного: серебро, овальная вставка из красной яшмы, никакой магии. Честно говоря, до того, как мне перечислили деньги, я была уверена, что это ошибка. Но после аукциона вокруг моей коллекции возник нездоровый интерес. Я получила несколько предложений интервью от репортеров, желающих непременно проникнуть в мой дом, меня бомбардируют письмами другие коллекционеры, требуя перечень экспонатов, а позавчера неизвестный проник в хранилище.

— Что-нибудь пропало?

— Только лишь мое спокойствие, — сокрушенно покачала головой Айседора.

Эльза аккуратно открыла дверь бедром, протиснулась в кабинет, держа чашку, исходящую паром.

— Вы обращались в полицию?

— Да, я написала заявление, но, поскольку ничего не пропало, и следов взлома нет, его у меня даже не взяли.

— Но вы уверены, что кто-то был в вашем доме, — утвердительно сказал Брун.

— Вампир, — скривилась Айседора.

Чашка в руках Эльзы звякнула о блюдце.

— В коллекции есть довольно редкий предмет — камень фей, который меняет цвет при приближении упырей, — пояснила старушка. — Когда я вернулась с прогулки и, как обычно, прошла в хранилище, чтобы проверить уровень температуры и влажности, камень еще мерцал. Если бы я вернулась на полчаса позже, то ничего бы не заметила.

— Окна и двери были заперты?

— Да. И прислуга клянется, что никто не заходил.

— Если это был старый вампир, то он мог внушить им это, — сказала Эльза. Она поставила чашку на стол, улыбнулась старушке как ни в чем ни бывало.

— Именно! — согласилась та. — Они только делают вид, что подчиняются законам. А сами плюют на них с этой своей башни, тень от которой рассекает весь город! Толерантность сыграла с нами, людьми, плохую шутку. Все после того случая в двадцать втором, когда кровосос обратил дочку министра. Все поправки к законам, принятые для уравнения особых в правах, — от лукавого. Вампиры, ведьмы, лепреконы и прочая нечисть паразитируют на человечестве! Надо было уничтожить особых вместо всех этих глупых поправок, — она осеклась, поймав мрачный взгляд Бруна. — Хотя против оборотней я ничего не имею. Вы могли бы жить в заповедниках.

— Хорошо, я мог бы взяться за ваше дело, — согласился Брун, мысленно приписывая нолик к счету, который он выставит, — но пока не совсем понимаю, чего вы хотите. Состава преступления как такового нет.

— Дело в том, что все репортеры, коллекционеры и прочая шелупонь интересовались, есть ли у меня другие предметы «вампирской» тематики, помимо кольца Бальтазара, — ответила старушка, она отпила из чашки, оставив на белом краешке тонкий розовый след.

— Кольцо Бальтазара? И оно связано с вампирами?