Злодейка из камина

18

— Полгода не был — ещё раз не дойду, не страшно. Вернусь — сам созову. По поводу нападения. Хотя и глупо это: кто ж признается-то. Скажут, у Джареса снова припадки с галлюцинациями.

— Ничего себе, галлюцинации! На двоих!

— Ты не в счёт, тебя я мог подговорить. Подкупить на худой конец.

— И как же добиться справедливости?

— А вот так! — сажусь рядом, оглядываю на всякий случай меч. — Каждый сам себе справедливость. Был бы нападавший уверен, что все Владыки примут его сторону, и на балу не побрезговал бы. Одно и радует: значит, не уверен.

— И на конклаве?

— На конклаве вряд ли, главный зал находится под защитой.

— Что, бывали прецеденты?

— Подозреваю, в древние времена всякое бывало. Да и неприлично это, там считается зона перемирия. Кто нарушит, рискует вызвать на себя гнев остальных. Зато после конклава — запросто.

— Как же вы судьбы мира-то решаете?!

— А вот так и решаем! — начинаю заводиться. — Каждый своими землями занимается да на чужие поглядывает, а в Алабаре традиционно заправляет Хранитель Артефакта Правды, единственный из Хранителей, кто не в Кольце живёт. Ну и Камертон, ты наверное знаешь, как раз напротив Алабара, с другой стороны мира находится. Тоже помогает равновесие поддерживать. Теоретически Хранитель Правды с Владыкой Камертона должны обеспечивать ту самую «справедливость», а практически — имеем что имеем. Ты в Алабаре-то бывала?

— Откуда, — вздыхает. — Нигде не бывала.

— Ну, возможно, ещё побываем. Хранитель Правды тоже может надумать бал давать, — хмыкаю. — Ложись, чего сидишь?

Аши бросает на меня настороженный взгляд, укладывается аккуратно, укрываю вторым покрывалом. Свечу решаю не тушить, сколько прогорит, столько и прогорит.

Вроде не так холодно, скидываю рубаху, а то быстро превратится леший знает во что. Стягиваю бальные туфли, демон бы их побрал, залезаю к «кузине». Ложусь на живот, меч из правой руки не выпускаю. На всякий случай. Обнимаю Аши левой.

Она какое-то время сопит, шевелится.

— У тебя там, случайно, какого-нибудь Артефакта Пророчества не завалялось? — усмехается.

— О чём это ты? — интересуюсь подозрительно. — Думаешь, я всех окрестных Хранителей обчистил?!

— О том, что нам спать пришлось. Почти на балу.

— Зато есть не пришлось, — успокаиваю.

— Мы что, три дня кушать не будем?! — пугается Аши. М-да, об этом я как-то не подумал.

— Завтра с утра решим! — обрываю.

Желудок категорически не согласен, да и мозг тоже намекает на последний обод. Какое-то время ругаюсь с обоими.

Почти забываюсь — насколько реально заснуть в незнакомом месте, зная, что в любой момент может нагрянуть погибель. Да и мозг с животом в этом отказываются со мной союзничать. Предатели!

Чьи-то пальцы прикасаются к свободной руке, быстрее, чем успеваю проснуться, стискиваю рукоять меча. Слышу испуганный девичий вскрик.

Открываю глаза, твою тыкву! Это Аши, а я над ней уже и клинок занёс!

— Ты что делаешь?! — рычу.

— Просто... не по себе. Прости.

— Я же мог и рубануть спросонья!

Откладываю оружие, растираю руки.

— Показалось, там кто-то есть...

— Где?

Снова беру меч. Прислушиваюсь, тихо везде. Свеча догорела уже, но в небе брезжит рассвет. Натягиваю туфли, выглядываю в окно. Твою тыкву, возле кареты два каких-то тёмных силуэта!

Срываюсь вниз, едва не кубарем по незнакомым тёмным ступенькам, поминаю лешего и всех чертей, выкатываюсь, наконец, из домишки.

— А ну! — рычу.

Тёмные фигуры поднимают головы, в свете звёзд отражаются алчные глаза. Но меч их пугает, спешат затеряться в придорожных кустах. Ещё какое-то время всматриваюсь и машу оружием. Параллельно решая, стоит ли оно того.

— Что там, Джар? — тихий голос Аши, к груди зачем-то прижимает мою рубаху.

— Воришки, — улыбаюсь.

Отставляю меч, одеваюсь наскоро. Ночь не такая тёплая, как можно было предположить по дневной жаре.

Оглядываюсь. Твою тыкву! На небе далёкие всполохи, неужто снова драконы? Нас выследили? Как?!

Из конюшни доносится ржание, бросаюсь туда. Те же два паршивца на этот раз положили глаз на моих породистых скакунов! Твою тыкву, я бы им этот глаз-то подмалевал фиолетом, чтобы не ложили куда ни попадя! Каждому!

Разгоняю засранцев, один из которых подозрительно напоминает давешнего умалишённого сыночка. Нет, так дела не будет.

Спохватываюсь, нащупываю последний обод. На поясе, выдыхаю облегчённо. Вывожу лошадей, давно я не впрягал их! Отец учил, конечно, и в школе приходилось, правда чаще под седло, а не в телегу.

Пока припоминаю, свечение разгорается, отражаясь в моих нервах. Стараюсь ничего не упустить. Ещё же обод крепить.