Змееносец

Размер шрифта: - +

IV

28 ноября 2015 года, Париж
- Я не хочу устраивать тебе сцен, - процедила сквозь зубы Мари, вцепившись руками в горчичных перчатках в руль и внимательно глядя на светофор. – Но, когда я вернусь из Бретиньи-Сюр-Орж, я не хочу видеть твоих вещей в своей квартире. В понедельник заеду к тебе за ключами. И на этом все, договорились?
- Договорились, - эхом отозвался молодой человек, расположившийся, несмотря на ремень безопасности, в самой вальяжной позе на соседнем сидении.
Он с важным видом смотрел в окно на мелькающие дома, в то время как его пальцы с безупречным маникюром постукивали по ручке дверцы в такт мелодии, раздававшейся из динамиков. Весь он, начиная с его длинных ресниц и заканчивая большим ртом с ярко очерченным изгибом губ, которым могли бы позавидовать многие женщины планеты, походил на высокооплачиваемую модель перед камерой именитого режиссера. 
Мари проглотила ком обиды, резко возникший в горле и мешавший дышать. Но тут же взяла себя в руки. В конце концов, так даже проще. Все лучше, чем и дальше тянуть на себе этот груз с гордым названием «Наши отношения», выделенным розовым маркером. Даже при склонности к мелодраматическим эффектам, Мари отдавала себе отчет, что в данном случае «отношения» – результат ее собственной работы, не его. Но от этого менее гадко не становилось.
- Может быть, хоть объяснишь, за каким чертом предложил жить вместе? – в конце концов, не сдержалась она. – Это же должно мешать? Или нет?
- Чему мешать? – недоуменно спросил Алекс и повернулся к ней.
- Твоим поискам.
- Да нет, не мешало, - пожал он плечами. – С тобой было удобно. Но Лиз я давно люблю. Это другое…
Слова и комментарии, которые она собиралась обрушить на голову Алекса Романи, замерли у нее на губах. И Мари, чтобы не сбиться, сосредоточенно уставилась на дорогу. О великой любви своего теперь уже точно бывшего она узнала каких-то пару недель назад. И это был самый странный период в их так называемой совместной жизни. Его вещи по-прежнему валялись по ее квартире. А он таскался за Лиз на глазах Мари и всего ресторана. Впрочем, этого и следовало ожидать. Рано или поздно они все равно разошлись бы. Собственно, едва ли ей вообще светила нормальная семья. С Алексом – особенно.
Ее пригласили работать в новый ресторан семьи де Савинье «Шато дю трубадур» полгода назад. Вернее, тогда еще самого ресторана в помине не было. Были идея, помещение и шеф-повар Алекс Романи с его двумя гребаными мишленовскими звездами и предложенным меню из сети ресторанов де Савинье. Мари оформляла помещение. Романи воевал с владельцем за каждое измененное наименование. Вивьен Лиз де Савинье, дочь владельца, фонтанировала фантазиями, поскольку больше заняться ей было нечем.
Но даже к подобному бедламу последних месяцев в «Шато дю трубадур» Мари привыкла по роду своей профессии с шестнадцати лет. Первую идею она продала рекламному агентству именно в том нежном возрасте, будучи чертовски наивной и оглушительно юной студенткой Боз-Ар де Пари. Просто подала проект на конкурс под именем своей матери. И ей ответили. Обычно в жизни такого не происходит. Но с маленькой художницей Мари Легран случилось. К двадцати годам в мире дизайнерского бизнеса она сделала себе имя – Принцесса Легран. Так звали ее и сотрудники, и конкуренты. И даже некоторые клиенты.
За четыре года работы проект оформления ресторана в средневековом стиле для де Савинье был, кажется, самым изнуряющим. Открытие анонсировали 1 декабря. И Мари разрывалась между работой и необходимостью порвать с Алексом. К счастью, оставалось два дня. Два. И она будет свободна и от того, и от второго. Даже несмотря на обиду и ревность, душивших ее, будто змеи.
Она была интрижкой. Лиз он любил.
- Это другое, - повторила Мари и тряхнула головой, сворачивая к парковке возле ресторана. – Искренно надеюсь, что это другое и дальше будет держаться от тебя подальше.
- Не будь такой злючкой, малышка, - рассмеялся Алекс, выходя из машины и направляясь ко входу в ресторан. – Тебе не понять. Ты вообще дальше своих эскизов ничего не видишь. А ведь я тоже художник в некотором смысле. Лиз – моя муза, а на что можешь вдохновить ты?
Ни разу не обернувшись на Мари, он продолжал болтать, пока не скрылся за дверью. Она некоторое время смотрела ему вслед. А потом, подавив всхлип, грозивший превратиться в рыдание, стукнула кулаками по рулю.
Она тоже не любила Алекса. И он тоже был для нее – «другое». Всего лишь важный аксессуар к тому, что окружающие считали нормальностью. Стабильные отношения. Постоянный партнер. Мужчина, который живет в твоем доме. И никакой любви, которую однажды она отважилась искать в его объятиях. Любовь при таком раскладе не предусмотрена. Просто она задыхалась от одиночества. И ни дня не ощущала себя на своем месте. С Алексом было просто – слишком занятый собой, он почти никогда не обращал внимания на ее странности. А если и замечал, то списывал на «творческую натуру». Собственно, почти все и всегда списывали ее замкнутость и недружелюбие именно на это.
«Художники часто смотрят в себя, а не вокруг», - пожимал плечами отец, когда мать в очередной раз билась над тем, чтобы познакомить ее с кем-то, кто был бы рядом. Ее сверстницы давно бегали на свидания, тогда как Мари торчала в студии на втором этаже их дома. Да, пожалуй, мадам Легран спешила приспособить ее к жизни, будто боясь не успеть.
Мари все-таки всхлипнула. Но тут же вытерла ладонью в перчатке выступившие слезинки с обоих глаз и внимательно посмотрела на влажные пятна, оставшиеся на тонкой шерсти. Негромко вздохнула и, захватив с заднего сиденья сумку с лэптопом, покинула салон авто и прошла в ресторан.
Работа всегда спасала. Работа была лучше любовника.
В каком-то смысле с ней согласилась бы и Вивьен Лиз. Но не столько ввиду склада характера, сколько ввиду кипучей энергии, которую особи противоположного пола не могли выдерживать продолжительное время. Ну и ввиду того, что Алекс Романи достал и ее тоже.
На нее Мари наткнулась практически сразу.
- В доспехах швейцару неудобно будет, - затараторила Лиз с порога. – Ему, чтобы дверь открыть, придется громыхать грудой железа, местами плохо смазанной… И потом они тяжелые, я смотрела… Отметаем!
- В изначальном плане этого и не было. Вы сами настаивали, - рассмеялась Мари, переключившись.
- Но все равно же должно что-то быть!
- Я по-прежнему настаиваю, что чем проще, тем лучше.
- То есть просто горожанин.
- Лучше мальчишка при харчевне. За несколько денье открывает господам дверь. Питается похлебкой на кухне. Рассказывает какие-нибудь занятные истории.
- Алекс не согласится варить похлебку.
- Алекс не согласится, - хмыкнула Мари. – Это всего лишь легенда. У всего должна быть легенда.
- Излишне натуралистично.
- До натурализма, поверьте, здесь далеко. Зато такого больше нигде не будет! Последняя реплика подействовала. Лиз подзависла, соображая. Сообразила, впрочем, довольно быстро.
- Ладно. Я об этом подумаю. Можно поискать кого-нибудь… в театральной школе для начала… Если истории будет рассказывать, надо чтобы умел это делать, - Лиз ко всему подходила фундаментально.
- Можно все что угодно. Но у нас два дня, - отрезала Мари, впрочем, тут же примирительно добавив: - Доспехи возвращаем в студию?
- Нет! – вскрикнула мадемуазель де Савинье. – Мы их где-нибудь поставим! Чтобы просто стояли.
- С этим сложнее. Интерьер продуман до мелочей. Все готово.
- Мы подумаем еще.
- И как вашей головы хватает, чтобы столько думать? – снова засмеялась Мари.
Этот вопрос, в сущности, мучил и Лиз. И собственной голове она удивлялась тоже.
Потому просто пожала плечами и, предупредив дизайнера, что в случае необходимости стоит искать ее между кухней и кабинетом де Савинье, направилась для начала на кухню. К одиннадцати должна была приехать съемочная группа, готовившая рекламный ролик о «Шато дю трубадур» для ТВ. А до этого времени следовало проконтролировать ход подготовки блюд для съемки. Ей до всего было дело. И во все она совала нос, чем крайне раздражала даже собственного отца, что уж говорить о прочих?
Хотя был все же один человек, который скорее радовался ее присутствию и ее интересу.
Уверенный в собственной мужской неотразимости, любимец женщин и обладатель двух гребаных мишленовских звезд Алекс Романи.
- Фея явилась! – воскликнул он, едва Лиз оказалась на пороге его владений.
- Скорее злобный гном, - пробурчала себе под нос мадемуазель де Савинье, проигнорировав приветствие.
Алекс был любимцем ее отца. И Алекс был ее первой большой любовью. Правда, безответной, но это уже другая история, печальная. И самым печальным в ней было то, что лет десять назад, когда самой Лиз было еще только тринадцать, этот засранец, пользуясь абсолютным расположением к нему месье де Савинье, соблазнил сначала его секретаршу, потом его любовницу. А потом и его жену. Мать Лиз. Да и разве тут устоишь?
Впрочем, едва ли кто-то еще знал об этом. И Лиз бы не узнала, если бы не ее феноменальная способность оказываться в самый неподходящий момент в самом неподходящем месте.
С тех пор прошло время, много времени. И роковой мужчина Алекс Романи вызывал в ней всего лишь досаду оттого, что вообще приходится иметь с ним дело. Но ничего не попишешь. Он по-прежнему ходил в любимцах Виктора Анри Пьера де Савинье. А еще он жил с ее дизайнером. Собственно, он Мари Легран к ним и привел. Хотя это не мешало ему ухлестывать за Лиз. Охренеть ситуация! И как предостеречь Мари, Лиз представляла себе смутно, упрямо отшивая Алекса. 
- У нас все готово? – включив хозяйку ресторана, спросила она. – Полчаса!
- Я помню, - усмехнулся Алекс. – Попробуй соус!
- Мне плевать, какой у него вкус, - отшатнулась она от ложки, приставленной к ее рту. – Главное, достаточно ли он киногеничен. Его снимать будут, а не есть!
- Пробуй! – рявкнул шеф и снова приблизился к ней с кастрюлькой и ложкой, наполненной однородной зеленоватой массой. Лиз обреченно вздохнула, отняла ее у него и взяла губами соус. Задумалась на минуту и кивнула.
- Правда, это круче, чем секс? – поинтересовался Алекс.
- Да? Тогда половая жизнь у тебя так себе.
- С тобой она улучшится.
- Нет, спасибо, я не намерена рисковать, - хохотнула Лиз. – Что с мясом?
- Бедный поросенок полным ходом жарится на вертеле.
- Зато это эффектно будет смотреться в кадре. 
- Ну никакой культуры питания!
- И тебе придется переодеться в котт.
- Да легко! А во что переоденешься ты?
- Ни во что. Меня снимать не будут.
- Да? Ну поглядим! – рассмеялся Алекс и, чуть подбросил кастрюльку в воздух. Видимо, намереваясь ее поймать. И это было худшее, что он вычудил за день. Потому что в это самое мгновение мимо пробегал кто-то из подчиненных, чуть толкнув его локтем, Алекс оступился, схватившись рукой за Лиз. Кастрюлька же по законам земного притяжения неумолимо стремилась вниз. И доли секунды не понадобилось, чтобы измазаны расплескавшимся соусом были и мадемуазель де Савинье, и месье Романи. Но только де Савинье – в разы сильнее.
По светло-розовому трикотажу платья расползалось очаровательно зеленоватое пятно – от лифа до юбки – источающее нежный аромат чеснока и зелени. Не самое лучшее сочетание цветов не только по версии старушки Коко.
- Ты ненормальный! – завизжала Лиз, пытаясь отряхнуть соус с платья и испачкав еще и руки.
- Я его остудил!
- Будто это меняет то, что ты ненормальный!
Сам Алекс легко отделался – всего лишь испортил рукав. Несколько мгновений она смотрела на этот самый рукав. Потом снова перевела взгляд на лиф платья. И почти зарычала. - Я помогу тебе его снять! – выдал повар.
- Съемка через полчаса! – ругнулась в ответ несчастная рестораторша и направилась вон из кухни, по дороге сдернув со стола какую-то скатерть и вытираясь ею. Помимо чудесного аромата, который она получила вместо духов, рисковала испортить еще и белье. А это уже никуда не годилось. Шантель!
Пятнадцать минут спустя Лиз, облаченная в кружевной наряд привидения для съемок рекламы, изучала собственное отражение в зеркале уборной. Потом скорчила самой себе рожицу, от которой ее хорошенькая мордашка стала немного похожей на обезьянью, и усмехнулась. Всю жизнь она считала себя невзрачным серым утенком. Мало ли на свете зеленых глаз, курносых носов и острых подбородков? Широкий лоб отец не признавал признаком ума. Мать неоднократно отмечала, что рот у нее слишком крупный. А большая родинка на щеке, похожая на черного жучка, бесила ее саму. Единственным своим достоинством Лиз считала волосы. Натуральная блондинка с тяжелой и одновременно пушистой копной. И то все порывалась ее обрезать под ноль.
Но все же она немного лукавила, настаивая, что Алекс вызывает в ней только досаду. Нет, его нынешнее упертое внимание вопреки ее сопротивлению все же… добавило ей уверенности в себе.
Потому теперь, распушив еще сильнее волосы на голове, она вздернула носик и гордо проследовала на выход. Ну и подумаешь, что в почти прозрачном балахоне!
Перешагнула порог уборной и оказалась перед здоровенным деревянным столом, за которым благополучно спал мужчина… в сутане.



JK et Светлая

Отредактировано: 14.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: