Змееносец

Размер шрифта: - +

XXVI

1185-2015 гг. Фенелла-Париж
Брат Паулюс привычно проснулся к утрене. Спросонок вспомнил о необходимости найти Скриба после молитвы. Что он ему скажет и как, Паулюс пока так и не решил. Потом придумает. Монах легко вскочил с тюфяка, брошенного на ночь вдоль топчана, чтобы быть поближе к Лиз, и… расплылся в довольной улыбке. Она спала в его постели, снова негромко похрапывая. Шкура, которой Паулюс укрыл ее накануне, сползла на пол, явив взору монаха все девичьи прелести, слабо прикрытые в некоторых местах кружевами.
Напрочь забыв о намерении проститься с другом, Паулюс забрался на топчан, примостившись рядом с Лиз, и накрыл их обоих с головой. Она во сне забарахталась, пытаясь выбраться из-под шкуры. Но не давая девушке вырваться, Паулюс прижал ее своим телом и впился в ее губы настойчивым поцелуем. И даже если в замок ворвется вражеское войско, или начнется пожар, он не остановится! Видимо, обрывки сознания все же вторглись в ее блаженное состояние полусна, поскольку она немедленно обхватила его ногами и тихонько застонала. Этот стон отозвался музыкой в голове Паулюса. Он вдыхал ее запах, проводил руками по пушистым волосам, прикасался жадными губами к нежной девичьей коже, там, где освобождал ее от лишнего сейчас одеяния. Что-то, кажется, разорвалось под его руками. Но это уже не имело никакого значения…
- Черт, это были Шантель… - выдохнула Лиз недовольно и задвигалась, пытаясь освободить его от длинной рубашки, но никак не находя подола. Свободной рукой откинула одеяло, и в глаза им ударил солнечный свет, пробивавшийся через… розовые портьеры ее комнаты.
Дома!
Паулюс зажмурил глаза от яркого света, а когда открыл их снова, приподнял голову и увидел перед собой… медведя, глядевшего на него черными блестящими глазами. Ему не страшна была ни война, ни пожар. Но медведя он явно не учел. Паулюс скатился с Лиз и ошалело сел в кровати, осматриваясь по сторонам.
- Эй, эй, эй, эй! – Лиз вскочила следом за своим монахом. – Все нормально! Ты чего? Мы дома!
- Аааа, - понимающе протянул Паулюс, на самом деле не понимая ни черта, что же это такое произошло. – А как же Скриб? – он почесал затылок. И вдруг подпрыгнул: - А мой виноградник? Лиз! Виноградник! – и со всего маху стукнул кулаком по спинке кровати.
Лиз засмеялась, взяла медведя и сунула его в руки монаху.
- У тебя здесь будет целый ресторан. На кой тебе виноградник? – зевнув, легко спросила она. – Ты в Париже образца 2015 года, милый.
- Аааа… Виноградник… ты не понимаешь. И что я буду здесь делать? Лиз, - он с надеждой посмотрел на девушку, – а, может, через пару дней мы снова окажемся дома?
- Да мне, собственно, все равно, где мы окажемся, лишь бы вместе, - ответила она, обняв его за плечи, - я придумаю тебе тысячу занятий. К одному из них можно приступить прямо сейчас.
- Нужно! – решительно ответил ей Паулюс, мгновенно позабыв про все ампелосы вместе взятые и укладывая Лиз на подушки. Это занятие было много увлекательнее виноградника. Он потянулся к губам девушки и… тут раздался громкий звон, напомнивший монаху церковные колокола.
Лиз схватилась за голову, бросила взгляд на часы и пробормотала:
- Только не папа!
Виктор Анри Пьер де Савинье всегда являлся к дочери, если она не брала трубку более двух дней. Читал ей длинную лекцию о правильном с его точки зрения образе жизни и о нравственности, о коей у Лиз было не очень хорошее представление. Опять же – с его точки зрения.
Она вскочила с кровати, привычным жестом сдернула с вешалки возле кровати халат и, запахивая его, объявила:
- В сундук! Тьфу ты! В шкаф!
Подбежала к большому шкафу в углу комнаты, открыла его дверцу, сгребая все вешалки в одну сторону, чтобы освободить место. Паулюс кивнул и забрался в этот огромный короб, успев чмокнуть Лиз в губы, прежде чем она закрыла дверцу. Потом уселся на что-то мягкое, и, подперев голову рукой, мечтательно потянул носом. Пахло… божественно… его Лиз.
Сама же обладательница божественного запаха (а попросту Tresor) обреченно направилась открывать, приготовившись выслушать многочасовую тираду, в то время как единственное, о чем могла думать, это о мужчине в ее шкафу. Справедливости ради – такое с ней случилось впервые в жизни. Нет, не путешествие в двенадцатый век. А замечательная влюбленность в симпатичного монаха, который целуется лучше всех. Вздохнув, Лиз повернула ручку двери, но на пороге стоял вовсе не Виктор Анри Пьер де Савинье, а курьер с логотипом Réseau Express с огромным букетом роз.
- Мадемуазель де Савинье? – спросил курьер.
Лиз в ужасе уставилась на цветы. Чертов Алекс!
- Нет, вы ошиблись адресом, - буркнула она и захлопнула перед носом работника службы доставки дверь. Глупо хихикнула. И вернулась в комнату – доставать из шкафа своего будущего мужа.
Паулюс глянул на Лиз. Сделал «страшные глаза». И шепотом спросил:
- Папа так быстро ушел?
- Ошиблись адресом, - соврала она. – Кофе хочешь?
- Что я хочу? – переспросил Паулюс.
Лиз тяжело вздохнула. И тут же, рассмеявшись, погладила его шею.
- Ничего, привыкнешь. Можно дурацкий вопрос?
- Можно, - торжественно объявил Паулюс и стащил с себя рубашку.
Лиз пробежалась глазами по его плечам, рукам, мышцам на груди и животе… и еще… пониже… Сглотнула. Античный бог. Не иначе.
- Я все никак не запомню. Как тебя зовут? – прервавшимся голосом спросила она.
Он резко притянул ее к себе и прошептал на ухо, касаясь губами кожи:
- Паулюс. Бабенбергский.
- Отлично, - закрывая глаза, и томно откинув голову назад, прошептала Лиз, - я буду звать тебя Поль Бабенберг.
«Поль Бабенберг», - отозвалось в ней. Поль Бабенберг? Лиз резко распахнула глаза, похлопала ресницами и прошептала: - Поль Бабенберг?
Следующий час обнаженный бывший монах, сидя на кровати, следил за отчаянно мечущейся по комнате Лиз, которая, энергично жестикулируя, рассказывала ему о том, как двадцать лет назад из семьи партнера ее отца, Николя Бабенберга, исчез трехлетний сын Поль.
За этот час Паулюс даже, кажется, успел вздремнуть. Он бы с большей охотой занялся совершенно другим и даже пару раз пытался остановить ее рассказ поцелуем. Но справиться с Лиз, что-то вбившей себе в голову, было невозможно. Когда она все-таки завершила свое увлекательное повествование, он зевнул и сказал:
- Печальная история. Жалко мессира Николя.
Лиз остановилась посреди комнаты и внимательно посмотрела на Поля. Теперь она уже видела в нем сходство со стариком Николя. Сходство? Черт, да это его молодая копия. Очень красивая копия!
- Ты ничего не понял? Николя – твой отец!
Как это могло произойти, в голове ее не укладывалось. Но там же не укладывались очень многие вещи. Например, почему байкер из ее юности однажды свалил от нее на какой-то рокерский фестиваль с вещами и больше уже не вернулся, почему Алекс Романи бросил Легран ради ее сомнительной персоны. Почему Легран настаивала на натурализме там, где нужна была просто волшебная сказка. Почему она очутилась в двенадцатом веке. И, наконец, почему назад вернулась с Полем.
- Ерунда какая, - Паулюс решительно отмахнулся от фантазий Лиз. – Я – сирота. Меня подбросили в монастырь. Брат Ансельм нашел меня. Мне было… года три, - он замолчал и уставился на девушку.
- И в рубашечке с надписью «Поль Бабенберг»? – прошептала она, подсев к нему на кровать. – Беленькая? Трусиков не было.
- Беленькая, - Паулюс кивнул и осторожно уточнил: – А чего не было?
- Того, что ты на мне порвал, - глупо хихикнула Лиз.
Глаза Паулюса округлились. Он попытался представить «то, что он порвал» на себе и содрогнулся.
- Domine Iesu, куда я попал?
- Домой! С папой поедешь знакомиться завтра. А сегодня… - Лиз лукаво улыбнулась и дернула узелок пояса на халате.
Завтра, так завтра. Лиз права. Какая разница куда, важно, чтобы вместе. Он рывком сдернул с нее одеяние и, наконец, осуществил свою мечту. Или две. Нет, три…
Потому что им наконец-то(!) никто не мешал.



JK et Светлая

Отредактировано: 14.05.2017

Добавить в библиотеку


Пожаловаться




Books language: