Змеиная кожа

Размер шрифта: - +

Глава 1

 

Dear shadow

alive and well

How can the body die

You tell me everything

Anything true

(c)

Fleet Foxes,

«Tiger Mountain Peasant Song»

 

***

Возлюбленная тень

В тебе столько жизни

Скажи, как тело может умереть

Скажи хоть что-нибудь

Скажи всю правду

 

 

 

Туалет был совсем крошечный. Не туалет, а железная коробка, навевавшая мысли о клаустрофобии, даже большое зеркало справа от двери не спасало. Эдвин оперся руками на раковину и стоял так уже несколько минут, закрыв глаза и тщетно пытаясь игнорировать вибрирующий шум вокруг. Его никогда не укачивало (за исключением того дня, когда Эмма врезалась в столб на проклятом мотоцикле Шона. Эдвин сломя голову летел из Будапешта, бесконечно набирая номер больницы, и на двадцать второй раз ему наконец сказали, что парочка легко отделалась: четыре шишки и три царапины на двоих. И только после этого он выпил пару смехотворно маленьких бутылочек виски, истерически хихикая, будто помешанный, и тогда его действительно укачало, да), так что возможно, это были последствия болезни. Он вынудил себя открутить воду и подставил ладонь, несколько секунд тупо глядя, как капли разбиваются на коже.

Или, может быть, во всем виноват ветер над Хэмпширом, который накинулся на них и швырял в небе туда-сюда, словно не желая пускать домой, предупреждая, преграждая путь чему-то опасному, чужому, вроде смертельной лихорадки Денге. Или Эбола. Или, может, популярный нынче свиной грипп. Все, что угодно.

Эдвин поморщился с досадой и плеснул холодной водой себе в лицо, прогоняя бредовые мысли. Головная боль разрослась за время полета, перепрыгнула с висков на затылок, сдавила голову тесным обручем.

Самолет начало болтать еще сильнее, в дверь настойчиво постучала стюардесса. И в ту же секунду громкий, уверенный голос пилота сообщил по общей связи, что они заходят на посадку.

– Пожалуйста, покиньте туалет и займите свое место! Мистер, вы слышите меня? Мистер!

Эдвин в последний раз покосился на зеркало и вышел.

Девочки сидели так же, как он их и оставил: Эмма уставилась в иллюминатор, будто от этого зависела ее жизнь, губы чуть подрагивали, бесшумно повторяя слова песни, ревевшей в наушниках. Повязки на ее руках посерели от пыли, и Эдвин в очередной раз удивился: она не захотела прятать их под длинными рукавами, а нарочно выставила на всеобщее обозрение, задирая нос от гордости.

Вот, смотрите, что я натворила.

Смотрите, какая я смелая.

Завидуйте.

Ох уж эти тинейджеры…

Люси, дремавшая на месте возле прохода, вскинула голову, заметив его приближение, и похлопала по сиденью рядом с собой.

– Уже заходим на посадку, ты слышал?

– Громче, чем нужно было, – он протиснулся мимо нее и упал в кресло, нащупывая ремни безопасности.

– Голова все еще болит? – он не смотрел в ее сторону, но мог почувствовать взгляд – заботливый, тревожный. Они все получили свою дозу беспокойства за последние две недели, но Люси досталось больше всех. Ее кожа побледнела – и не под действием косметики, как у Эммы, а сама по себе утратила естественный здоровый цвет, глаза ввалились, а скулы торчали, точно у подиумной модели, которая сидела на диете всю жизнь. Длинные светлые волосы, с которыми так нравилось играть Эдвину, сейчас были упрятаны в низкий узел на затылке, из которого неряшливо выбивались случайные пряди.

– Немного, – признался он, потирая пальцем переносицу, как будто это могло унять боль.

– Сейчас, сейчас, – Люси открыла сумку и зарылась внутрь, чтобы извлечь из недр этого прожорливого белого чудовища, ошибочно именуемого элегантной дамской сумочкой, пару спасительных таблеток. Интересно, в аэропорту их будут проверять? Какова вероятность, что бдительные таможенники заметят склад этой ерунды в сумочке Люси и заставят их предъявить все рецепты?

Эдвин продолжал лениво размышлять об этом, но тут жена с радостным возгласом протянула ему спасительное лекарство вместе с бутылочкой воды. Ибупрофен, анальгин, артимизинин, амитриптилин для Эммы, аспирин для Люси… Эдвин не мог себе представить, что пьет сейчас, но доверял единственному человеку с медицинским образованием в их семье. Они втроем глотали колеса с обреченностью наркоманов, закидывались очередной дозой с утра и с ехидными смешками делили цветные драже витаминов по вечерам.

– Эм, – он потянулся к ее руке, но остановился в нерешительности над широкой марлевой повязкой, закрывающей запястье, – Эм, мы снижаемся.

Она зыркнула на него из-под своей неровной челки, потом со вздохом выключила iPod и вытащила наушники.

– Наконец-то…

Небо за толстым стеклом было серым, низким, в пелене облаков с левого борта проступали очертания залива. Эдвин с неожиданным любопытством уставился в иллюминатор, пытаясь разглядеть что-то знакомое, но еще не принявшее четкий облик на такой высоте, читая по кофейной гуще домов и улиц, полей и лесов.

– Еще полчаса, если не больше, – Люси обхватила его ладонь своими тонкими пальчиками и нерешительно улыбнулась – так проступает солнце сквозь тучи в дождливый день. Интересно, кто-нибудь из ее пациентов замечает это, или такая улыбка достается только самом любимому человеку?..

– Я себе весь зад отсидела, – пожаловалась Эмма, ерзая на кресле, – и курить хочется…

– Эм, – укоризненно протянул Эдвин.

– Что, Нед? – невозмутимо сказала она. – Говорю, что думаю, это часть моей терапии! И потом, еще полчаса тут болтаться, – повторила она вслед за Люси, и он со стоном закрыл глаза, откидываясь на спинку сиденья.



Мария Рукбат

Отредактировано: 28.08.2018

Добавить в библиотеку


Пожаловаться