Знак обратной стороны

Размер шрифта: - +

Видение первое

- Ну что, струсила? – ядовито улыбается Альбина.

В ней бесит все: и веснушки, и чересчур курносый нос, и маленький ротик с пухлыми губами, и две толстые косы. Этакая кантригерл[1], только ковбойских сапог не хватает со шляпой. Вместо них на ногах Альбины красуются замшевые ботинки с частой шнуровкой, а на голове - берет. Пальто в крупную клетку и длинный шарф, надетый больше для красоты, чем для утепления, только подчеркивают всю нелепость образа. Кантригерл, которая косит под парижанку.

Она  наклоняется так близко, что девочку обдает удушающая волна клубничной эссенции. Альбина двигает челюстями, а потом начинает выдувать бледно-розовый пузырь. Девочка хочет, нет, умоляет о том, чтобы тот лопнул, облепив и этот вздернутый нос, и круглые щеки. И чтобы он это тоже увидел. Увидел, какая Альбина на самом деле без этих сапожек-шарфиков. Про таких ее мать говорит «манерами не вышла, зато наглостью добрала». Но пузырь не лопается, а медленно опадает, и Альбина втягивает жвачку обратно в рот.

- Струсила, - довольно, почти счастливо повторяет она. – Что, Александрова, боишься в своих кривых ногах запутаться? Вот и правильно, бойся. Хотя, на твоем месте я бы предпочла, чтобы их поездом отрезало. Разве можно с такими кривульками жить?

- Аль, оставь ее в покое, - раздается голос одного из ребят. Но девочка не успевает почувствовать благодарность к его обладателю, как тот продолжает с гадливостью: - Ей даже это не поможет.

Лицо мгновенно вспыхивает. Она всегда знала о своих недостатках, старательно скрывая не слишком прямые ноги в широких штанах, а худощавую фигуру без лишних изгибов – под несколькими слоями футболок и рубашек. Нет, с мальчиком Алису никогда не путали; она обладала типично девчачьим лицом и длинными волосами. Но тем обиднее было смотреть на своих одноклассниц. Они не были красивее, они просто умели себя подать. Но пока девочка этого не понимала, ненавидя свое отражение в маленьком зеркальце ванной комнаты и еще в десятках других поверхностях.  

Если бы он обратил на Алису внимание, или хотя бы перестал смотреть, как на пустое место… Ей было довольно и пары слов, кроме дежурных «Привет» и «до завтра». Но он стоял сейчас вместе со всеми, со скучающим видом ковыряя какой-то веткой песок под ногами. И ему было плевать на ее горящее лицо, на ее колотящееся сердце и подступающий к горлу ком.

- Я не струсила, - через силу произносит девочка.

- Тогда чего дергаешься? - неожиданно шлепает ее по плечу другой паренек. – Все будет путем!

- В крайнем случае, тебя размажет о рельсы, - философски пожимает плечами Наташка.

Она выше всех девчонок, да и некоторых мальчиков в классе, но никто над ней не смеется. Никто не называет «каланчой», «жирафом» или «стропилом». Все знают, что отец Наташки один из милицейских начальников, а мать состоит в попечительском совете школы. И это служит Наташке такой же защитой, как дорогая одежда и наглость Альбине.

А у нее нет ничего. Даже нормального брата, который мог бы прийти и объяснить всем этим зазнайкам, что бывает с теми, кто обижает его драгоценную сестренку. Только вечно витающий в облаках Ромка, которому самому нужна защита.  

Вся их компания стоит около железнодорожного переезда. По этому пути ходят только товарники.

«Так что если меня собьют, то хотя бы никто больше не пострадает из пассажиров», - мрачно думает девочка. Подобного рода размышления уверенности не добавляют, но хотя бы отгоняют более мрачные мысли.

- Ну, и долго ждать? – спрашивает Альбина у Сережи.

Тот с неохотой прекращает свое занятие, отбрасывая палку в ближайшие кусты, и смотрит на свои наручные часы. Под невыразительным октябрьским солнцем они сверкают, как серебряные. И сам Сережа сияет каким-то непостижимым, загадочным светом. Не только Алиса это видит. Это видят и учителя, и другие одноклассники. Поэтому мальчика всегда окружает целая толпа. Но ближе всего к Сереже сейчас находится Альбина, и за это девочка начинает ненавидеть ее еще больше.

- Еще минут пять, не больше.

Алиса слышала от кого-то, что папа Сережи служит на железной дороге, поэтому он знает расписание всех местных поездов. Она старается слушать еще больше, собирая любые крупицы информации, связанные с ним. Словно это может сделать ее саму ближе к Сереже! Но нет, знания не сокращают дистанции. Между ними лежит непреодолимая пропасть. И все же сегодня Алиса надеется хоть на шажок приблизиться к светочу. Только бы от волнения у нее, и правда, не подкосились ноги…

Поезд приближается. Мелко дрожат рельсы, и эта дрожь передается девочке. Она готова перескочить через железнодорожное полотно одним прыжком, она взлетит так высоко, как только способен взлететь человек. На три, нет, на все пять метров. Как знаменитый Бубка, причем даже без шеста. Всего секунда, и он посмотрит на нее совсем другими глазами. Да, его карие глаза распахнуться удивленно, неверяще, а потом он скажет…

- Пошли, ребята, а то сейчас шлагбаум опустят, - вместо Сережи произносит Наташка, и все следуют за ней. Все, кроме Алисы.

Она остается одна наедине с мигающим семафором и своим страхом. У нее есть всего ничего времени. Сейчас или никогда. Это же так просто! Она тысячи раз пересекала пути, ей известны все выбоины и ямки. Но сейчас, когда земля мелко вибрирует, а слева на горизонте появляется пятно приближающегося поезда, все сливается для Алисы в одну бело-красною полосу. Это медленно ползет вниз шлагбаум, так медленно, словно давая ей время еще раз все хорошенько обдумать.



Ирвесс

Отредактировано: 15.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться