Знак обратной стороны

Размер шрифта: - +

1/4

Меня привлек слишком громкий звук работающего телевизора. Даже льющийся из крана поток не мог его заглушить. Оставив в покое недомытую тарелку, я вытерла руки о передник и прошла в гостиную. Муж сидел на диване, теребя левое ухо и быстро-быстро нажимая на козелок[1]. Не характерное, прямо скажу, для него занятие. При этом лицо Славы попеременно отображало растерянность и задумчивость.

- Сделай потише, - крикнула я от двери.

Бесполезно. Пришлось подойти вплотную, взять пульт и самой убрать звук до приемлемой громкости. Только тогда на меня подняли глаза и как-то беспомощно произнесли:

- Не пойму, в чем дело. Такое впечатление, что внутрь попала вода.

- Откуда бы? Или ты сегодня голову мыл? – присела я рядом. – Убери руку, я гляну. На вид все в порядке. Не болит?

- Да нет. Совершенно не больно, просто… я хуже стал слышать, - вздохнул муж. – Извини за шум, просто хотел проверить кое-что. Да, когда прибавляю громкость, лучше. И все-таки такое впечатление, будто в ухе что-то переливается. Когда наклоняю голову – немного больше, когда прямо держу – меньше.

- И давно это? – Я не слишком беспокоилась.

- Бульканье? Да нет, где-то с обеда. А вот слух… - Слава откинулся на спинку дивана, поерзал на месте, что-то соображая в уме или пытаясь вспомнить. – Если подумать, то уже довольно давно.

- Давно? И ты молчал? – Вот теперь я почувствовала нарастающую тревогу.

- Просто раньше я этого как-то не замечал. А вот недавно обратил внимание, когда с работы ехал. Обычно у меня громкость магнитолы выставлена где-то на двадцать-двадцать три, а тут по радио хорошую песню крутили, хотел погромче врубить, а там и так тридцатка. Но думаю, это нормально. Ты же знаешь, какая в нашей машине звукоизоляция. Да и с возрастом у людей слух притупляется. Я тут смотрел одну передачу про наушники, насколько они опасны…

- Но ты же не пользуешься наушниками, - перебила я.

Слава всегда твердил, что хорошую музыку нельзя слушать тихо. И порой, когда попадалась какая-нибудь из его любимых мелодий, выкручивал громкость радио до сорока процентов. В таких случаях я хваталась за голову и умирающим голосом просила смилостивиться над нашей старушкой маздой. Мол, она, бедняга от таких децибел развалиться прямо на дороге может. Отчасти это было шуткой, отчасти – нет. Пару раз я чувствовала, как дребезжат стекла от напора звука. Но пытка продолжалась обычно не долго: от трех до пяти минут. За столь короткий отрезок времени вряд ли возможно настолько подорвать свой слух.

- Перестань, - Слава обхватил руками мое лицо, рассматривая его то с одной стороны, то с другой. – Нет-нет, только не этот взгляд. Лерик, мало ли что от чего там булькает? Все нормально. Родная моя, не переживай так.

- Вот что ты за человек? - Вырвалась я из его мягких объятий. – Сначала напугаешь до чертиков, а потом уговариваешь не волноваться! Если все так, как ты говоришь, это бульканье само собой не пройдет. Так, запишись завтра к врачу, понял?

- Чаю? – попытался улизнуть муж от ответа.

- Понял? – настойчиво повторила я.

- Понял. И все же, заварить чаю?

- У меня там посуда не домыта.

Возвращаться на кухню и домывать оставшиеся тарелки и чашки не очень хотелось. А вот желание оставить грязную работу на завтрашнее утро, а сейчас посидеть перед телевизором с чашечкой дымящегося напитка, возрастало с каждой секундой. Почувствовав мои метания, Слава предложил:

- Я после все сам помою. Отдохни.

- Ай, - недовольно цыкнула я. – Свежо сказание, да вериться с трудом. И почему я до сих пор тебя взашей не выгнала, а? Толку от тебя никакого. Только расстройства одни. Надо было слушать маму. Она правильно говорила, что брак – это тот же бизнес, и прежде чем выходить замуж, надо сначала просчитать все возможные риски. В девяносто девяти процентах случаев оно того просто не стоит.

- Твоя мама – мудрая женщина, - кивнул Доброслав.

- Вот именно, - не отрывая взгляд от телевизионного экрана, подтвердила я. А уже в следующее мгновение оказалась лежащей на спине. Надо мной угрожающе нависали с явным намерением затискать и зацеловать до потери сознания. – Нет, нет, не… Оу! Все, стой, стой, там что-то интересное показывают!

Слава оторвался от моей шеи, повернув голову в сторону говорящего ящика. Я воспользовалась этим, отпихнув его и возвращаясь в сидячее положение. На этот раз победа осталась за ним, долго бухтеть и обижаться после таких «нападений» я не могла, чем и пользовался этот коварный тип.

Пока я восстанавливала дыхание, он снова сделал телевизор чуть громче. Заканчивались восьмичасовые новости. Мне хватало всего раз в неделю посмотреть какую-нибудь информационную программку, исключительно для того, чтобы убедиться, что я не проспала третью мировую или выход очередного пакостного закона. А так вполне удовольствовалась информационной лентой в интернете, обычно пробегая лишь по заголовкам. И все же иногда новости привлекали мое внимание. Вот как сейчас. Симпатичная телеведущая рассказывала о каком-то вопиющем случае, врачах, страшных диагнозах и протестах, но после поцелуев моя голова не в состоянии была собрать все это в единую картину.

Зато Слава соображал за нас двоих.

- Я уже слышал об этом мальчике, Чарли[2], - сказал он. – Да уж, несчастные родители.

- Так что там случилось? – Репортаж почти подошел к концу, и вникнуть в детали не удалось. – Почему они его отключили от аппарата?

- Ребенок родился нормальным, но уже после двух месяцев стал терять зрение и слух.

- Ужас какой!

- В итоге у него обнаружили генетическое заболевание. Эм… истощение какой-то ДНК, вроде так. Врачи сказали, что мальчик в любом случае умрет, так что нечего его еще больше мучить. Он не мог сидеть, сам не дышал, был эдакой живой куклой. Но родители нашли какого-то специалиста в США, обещавшего помочь. После того, как Чарли не разрешили забрать из больницы и начался скандал …



Ирвесс

Отредактировано: 15.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться