Знак обратной стороны

Размер шрифта: - +

1/6

В блеклом свете разгорающегося утра сверкнуло стеклышко наручных часов. Секундная стрелка дернулась, пересекая раздел между четвертью и шестнадцатью минутами восьмого. Мы ждали около частной клиники вот уже полчаса. Наверное, это была моя вина. Но я вечно переживаю, что могу опоздать, а потому обычно прихожу заранее. На этот раз к боязни опоздания прибавилась нервозность от предстоящего обследования.

Ночью спалось неважно, и не мной одной. Слава долго не мог улечься, то гремел на кухне кастрюлями, организуя себе поздний ужин, то разогревал в микроволновке молоко, то принимался за чтение. Я несколько раз заглядывала в гостиную, где он сидел в кресле с книгой на коленях, но так и не решилась завести разговор. Да и о чем тут говорить? После консультации у невролога ничего так и не прояснилось. Ясно было одно: муж оглох на одно ухо, стал хуже соображать, иногда вдруг замирал, словно не зная, зачем он совершает то или иное действие. И все это за неполные три недели… То есть, три недели назад появились первые явные симптомы болезни, но судя по его рассказу, ухудшения начались задолго до того, как в ухе начало «булькать».

Ох, как я злилась, когда Доброслав начал выкладывать все это Алисе Григорьевне! Про черные мушки перед глазами, про головокружения, которые становились все чаще, про то, что он стал уставать гораздо быстрее, что перестал считать также споро, как раньше. Муж ничего мне не говорил, ни разу не пожаловался на свое самочувствие, словно боялся моего осуждения или не доверял мне. А вот чужой тетке в белом халате изложил все, да еще с такими подробностями… Я не стала его упрекать. Слава и так выглядел подавлено, да и оправдания его были давно известны: «Не хотел тебя волновать, думал, что само пройдет, считал, виноват авитаминоз». Ага, в сентябре месяце.  

Сейчас злость прошла и началась вторая стадия – дикой обеспокоенности. Результатов сегодняшнего обследования я ждала как приговора. «Казнить нельзя помиловать», и запятую должна была поставить компьютерная томография.

Утро выдалось на редкость суматошным. Сначала у меня сгорела забытая на плите яичница. Пришлось срочно проветривать квартиру, одновременно пытаясь собрать все необходимые документы. Паспорт мужа, направление на обследование нашлись сразу, а вот амбулаторную карту мы искали битый час, пока не обнаружили лежащей в пакете. Оказывается, я еще вчера сунула ее туда – подготовила к сегодняшним приключениям.

- Кажется, нам обоим надо к врачу, - подколол муж.

- Да и иди ты к черту! – не выдержала я. – Помог бы лучше, почему всегда я должна обо всем помнить? Может, сам соберешься хоть раз? И сам съездишь заодно. В конце концов, ты – не ребенок, а я – не твоя мать.

- Все-все, Лерик, угомонись! Это просто шутка. Давай так и поступим: ты останешься дома, а я поеду. Потом отзвонюсь тебе после обследования, все расскажу, - пошел на попятную муж.

Но теперь уже я настояла:

- Нет. Поедем вместе. Я хочу знать, хочу все видеть своими глазами. – Слава ободряюще кивнул, протягивая мне оставшиеся бумаги. Все будет хорошо – говорил он всей своей позой, своими уверенными жестами, но в серых глазах проскакивала тревога.

Первым местом остановки в нашей поездке стала лаборатория на втором этаже диагностического центра. Несмотря на жуткую рань под кабинетом уже сидело несколько человек. Я сцеживала зевки в кулак, Слава листал свою тощую карточку – от начала до последней записи и обратно. Пытался расшифровать кривые символы неизвестного алфавита: врачи словно специально старались писать так, чтобы пациенты не догадались о содержании их заключений.

- Хм, Лер, как ты думаешь, что это за буква? – толкнул он меня в бок.

- «Пэ»… или «эн»… Фиг его знает.

- Я думал, учителя легче понимают чужой почерк, - почти уткнувшись в карточку, немного озадаченно пробормотал муж.

- Не такой, уж точно, - снова зевнула я. Дверь открылась, выпуская молоденькую девушку. Она прижимала к сгибу локтя ватный тампон, а по бледности могла соперничать с ближайшей стеной. Я подняла вверх сжатый кулак, Слава слабо улыбнулся в ответ, ныряя в приоткрытую створку. Потом повернулась к девчонке: - Вам нехорошо?

- Нет, все в порядке. Не волнуйтесь. – Она присела на стул, прикрыв глаза.

- Давайте я куплю Вам кофе, - все же решилась предложить я помощь.

- Спасибо, это будет просто отлично.

Кофейный аппарат стоял неподалеку. Я поочередно загрузила в него несколько монеток, нажала нужную кнопку и стала ждать, пока мой заказ будет выполнен. Заодно огляделась, нет ли какой-нибудь полезной информации, но на стенах висела лишь реклама лекарств да предупреждение, что для «прохождения лабораторных исследований обязательны бахилы». Это было написано самыми крупным шрифтом, а ниже мелкими буковками по пунктам описывалось, как проходит забор крови и как к нему должен готовиться пациент.

К своему месту я вернулась, когда Слава уже вышел. Тут же сунула ему в руки пластиковый стаканчик с живительным зельем – так он называл черный кофе с сахаром, а девушке протянула такой же, только с добавлением молока. Та уже выглядела чуть лучше, лицо ее потеряло тревожный зеленоватый оттенок. Она протянула в ответ подготовленные деньги и снова поблагодарила:

- А я вспомнила, где Вас видела. Вы ведь преподаете в восемьдесят третьей школе, так?

- Да.

- Я закончила ее два года назад, - пояснила девушка.

- Вот оно что, - без особого энтузиазма ответила я. – Такова уж наша судьба, куда бы ни пошел, везде встретишь или бывшего ученика, или кого-то из его родителей. Что ж, надеюсь, у Вас все будет хорошо. Я про кровь.

- А, это! Да это так, ежегодная комиссия для института, - уже живее махнула рукой девушка.



Ирвесс

Отредактировано: 15.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться