Знак обратной стороны

Размер шрифта: - +

1/7

- Искомое уравнение высоты треугольника имеет вид «y= kx+bk», тогда, если вершины имеют координаты: А – ноль, один, В – шесть, пять, а С – двенадцать, минус один, мы получаем следующее… - Доброслав тщательно выводил на доске заученные ряды букв и цифр, одним глазом следя за аудиторией.

Сидящие за партами студенты со скучающими лицами записывали за лектором, ожидая с минуты на минуты сигнала к побегу – звонку на перерыв. Все-таки, несмотря на различия между школой и высшим учебным заведением, у них было много общего. Доброслав и сам мечтал об отдыхе. Он находился в университете с девяти утра, а время приближалось уже к пяти, позади остались три лекции, эта была четвертой. Вторник был самым загруженным днем во всей рабочей неделе преподавателя, но мысль о том, что завтра, зато, ему предстоит отработать всего одну пару, немного согревала душу.

- Что ж, на сегодня все, увидимся в пятницу, - уложившись меньше чем в восемьдесят шесть минут вместо отведенных девяноста, попрощался с учащимися мужчина. Он предпочитал давать материал интенсивно, чтобы оставалось время на объяснения, чем растягивать лекцию подобно жевательной резинке. – Если у кого-то остались вопросы, можете подойти ко мне.

Но никто не подошел. Пятая пара, студенты были голодны, измучены и не горели желанием задерживаться в стенах alma mater хоть на толику мгновений.

Доброслав работал здесь преподавателем уже шесть лет, а до того столько же учился, мечтая однажды стать видным ученым-теоретиком. К сожалению, таковые стране были совершенно не нужны, зато учителей высшей математики в городе почему-то было катастрофически мало. Решив, что лучше синица в руках, чем утка под кроватью, Слава устроился через своего знакомого сюда, в аграрный университет, и теперь читал лекции и проводил практические занятия для будущих агрономов и ветеринаров.

Те же как-то не жаждали изучать сходящие ряды, матрицы и прочие заумные вещи, поэтому постепенно Доброслав из фанатично преданного делу Ньютона, Лейбница и Паскаля человека превратился в обычного «глашатая от науки», как выражался заведующий их кафедры в родном технологическом. Раньше Слава боялся стать таким. Теперь привык к однообразной и небогатой на открытия работе, к опаздывающим студентам-раздолбаям, к выматывающей гонке, называемой в простонародье сессией, ко всем мелким и большим неудачам и победам, составляющим учебный процесс.

Он сложил свои записи в матерчатую сумку, потом сунул туда же потертый ежедневник, с которым теперь не расставался ни на час. Ежедневник ему посоветовала завести врач в связи с ухудшающейся памятью. Пока Доброслав справлялся неплохо и без его помощи. Ну, может, пару раз заглянул, дабы кое-что перепроверить, но болезнь будто отпустила его. За последнюю неделю не было никаких изменений. Левое ухо по-прежнему не слышало, но Слава больше не замирал посреди коридора, пытаясь вспомнить, как делать то или иное движение и не заикался, стараясь поймать вертящееся на языке слово.

Ключи. Телефон. Деньги. Паспорт. Доброслав поочередно проверил каждый карман и отделения сумки. Все было на месте, и теперь можно было спокойно выдвигаться в путь. Из аудитории он вышел последним. На улице уже вечерело, так быстро сокращался день, так внезапно наступала долгая ночь. Несколько студентов попрощались с ним, направляясь в буфет – перекусить перед изнурительной дорогой домой или в общежитие. Славе тоже предстояло больше получаса трястись в битком набитом транспорте.  

От машины пришлось отказаться все по той же причине, по которой теперь его компьютер украшали разноцветные стикеры-напоминалки - преждевременная, как ему казалось, мера. Он не настолько плох, он еще способен здраво мыслить, способен запоминать новую информацию, способен самостоятельно передвигаться по городу. Доброслав считал все это: записные книжки, стикеры, ежедневные упражнения по типу «найди пару» ненужным. Но разве Леру переубедишь? Жена была вся в тещу. Такая же упрямая, принципиальная, считающая, что именно она – шея, и должна вертеть мужем, как пустой головой.

Это злило мужчину, хотя он и понимал, все, что делает Валерия, исходит из лучших побуждений. Исходит из страха перед собственной беспомощностью. Пока она клеит напоминания, пока дает таблетки, пока придерживается каких-то ритуалов, у них остается иллюзия контроля над ситуацией. Но правда заключалась в том, что супруги даже не знали, с чем борются. После получения анализов крови Алиса Григорьевна долго качала головой, потом выписала несколько препаратов, так ничего конкретного не сказав.

Что с ним? Почему он оглох? Вернется ли все обратно: его память, его слух?

Ответов ни на один из этих вопросов у них до сих пор не было.

Пропустив первый маршрутный автобус, Доброслав влез в «газель». В ней даже нашлось свободное место, чему мужчина неимоверно обрадовался. Гораздо больше слуха и памяти его беспокоила постоянная бессонница. В общей сложности за прошлые семь дней Слава проспал всего двадцать пять часов. То есть, в среднем, три и шесть десятых часа в сутки. Еще одна форма контроля – все подсчитывать, переводить в бездушные цифры, которые так легко сравнивать между собой, манипулировать ими. Но факт оставался фактом: по какой системе не складывай и не вычитай, а до физиологической нормы в семь-восемь часов Доброслав не дотягивал. Поэтому днем мучился от недосыпа, постоянно зевал и старался урвать хоть еще пять-десять минут у Морфея.

Вот и теперь, Слава осторожно поставил свою сумку на сидение, впихнув между собой и стенкой, чтобы труднее было его обокрасть, а сам оперся головой о стекло и закрыл глаза. Послезавтра ему предстояло новое обследование, на этот раз более серьезное и болезненное – пункция спинномозговой жидкости. Он уже представлял себе огромную иголку, протыкающую его спину, от чего по ней маршировали огромные мурашки. Нет, врачи определенно получают удовольствие от того, что тыкают в своих пациентов всякими острыми предметами.



Ирвесс

Отредактировано: 15.10.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться