Знамение. Кровавый рассвет

Глава третья.

Я люблю тебя не за то, кто ты, а за то, кто я, когда я с тобой.

У каждого человека есть своя история, полная тайн и загадок. Но моя история никогда не давала о себе забыть! Итак, меня зовут Казимир Кондратий Брайт и так началась моя история.
Я родился в небольшом Богом забытым городишке, за много сотен километров отсюда. Нас было двое. Я и Алексей, мой брат близнец, всегда я и он, он и я. Мама умерла, когда нам было по четыре, а через год ушел и отец, он ушел, когда бы нам так нужен. Наверное, я никогда не смогу простить ему этого проступка. Я пронесу его через всю свою жизнь и унесу с собой в могилу.
Нас забрала к себе жить бабушка, родная мать отца, о которой тот никогда не говорил, да и когда ему было. Нас встретили прямо у поезда, в котором мы ехали два дня, гувернантка с такой радостью сбросила нас на попечение бабки. Генриетта Эрнестовна Анваре оказалась довольно странной женщиной с аристократическими манерами, у которой на все было свое мнение, которое очень часто не совпадало с нашим . Мы переехали в старое поместье, которое как говорится, находилось у … на куличках. Но детей в шести летнем возрасте это только радовало и больше подбивало их интерес. Мы с Алексом не стали исключением. 
Все вокруг вызывало у нас невиданный восторг и восхищение, мы, сломя голову носились по всему поместью. Особенно нам понравилась усадьба, огромный просторный дом с кучей комнат. Революция прошлого века, казалось, обошла это место стороной. Крупная постройка, отделанная снаружи белым камнем, с обеих сторон от главного входа располагались две четырехэтажные башни, стены которых густо оплел дикий виноград. Ступенчатое крыльцо с белоснежными колоннами было все уставлено горшками с цветами, входная массивная дверь, которая была украшена красивыми резными рисунками неизвестного мастера, всегда скрипела, когда ее открывали, но этот звук не пугал, а наоборот успокаивал. Дверная ручка, большая устрашающая львиная морда, держащая в зубах огромное железное кольцо, вызывала у нас с братом неимоверный восторг. Зайдя внутрь, первое, что ты видишь – это просторная зала, в центре которой, на белоснежном потолке висит огромная переливающаяся разными цветами люстра, освещающая помещение множеством маленьких свечей, которые горят и день, и ночь, не затухая, как будто какая-то невидимая магическая сила заставляет их гореть. Зала, также украшена зеленью, везде стоят цветы всех красок и оттенков. На второй этаж из залы ведет большая широкая белая лестница с изящными поручнями, устланная красной дорожкой. Не дом, а сказка. 
Обстановку моей комнаты я запомнил на всю оставшуюся жизнь. Она была средних размеров, небольшая и немаленькая, с большим окном, почти во всю стену, и выходом на балкон, с которого открывался красивейший пейзаж. В комнате был огромный дубовый платяной шкаф, четыре книжных полки, одна из которых была полностью занята моделями кораблей. Также там был большой стол, сделанный тоже из дуба, кровать впечатляющих размеров и два стула. Стены были окрашены в светло-голубой цвет, на одной из которых, прямо напротив кровати висел портрет неизвестного мне юноши. На вид юноше было лет шестнадцать – семнадцать, он был одет в какую – то дорогую одежду чуть ли не поза позапрошлого столетия, а может и еще дальше. По его плечам волной рассыпались черные, как смоль, волосы, а его небесно-голубые глаза испытующе смотрели на… меня? Комната Алекса оказалось зеркальным отражением моей, за исключением одного, у юноши на его портрете, в отличие от моего, были яркие зеленые глаза, как у нас с братом. 
В усадьбе было еще много красивейших мест, описать которых не хватит времени. В доме было несколько комнат, которые были заперты на несколько замков, и мы с Алексом поклялись, во что бы то ни стало, узнать, что в них находится, но так и не узнали.

Дни пролетали незаметно. Мы гуляли в саду, бегали по дому, к нам приходил пожилой мужчина, который обучал нас, не поверишь, латинскому и мертвому языкам. Нас шестилетних мальчишек. Потом, когда нам исполнилось десять, в доме появился учитель по фехтованию. Для меня это было просто хобби, так развлечение, чтобы скоротать время, а Алекс этим интересовался. Он, в отличие от меня, схватывал все на лету. Ему хотелось всего и сразу, Алексей пытался преуспеть во всем, но как оказалось, что языки-не его конёк. Надо было видеть его лицо, когда Валерий Викентьевич ему об этом сообщил. Алекс тогда первый раз убежал из дома, его искали всем домом, кроме Генриетты, которая редко выходила из своих покоев, что, собственно, всех устраивало, а меня больше всех, потому что она мне не нравилась, знаешь, есть такие люди, общество которых просто невыносимо, моя бабушка относилась как раз к таким. Заносчивая и высокомерная, она, казалось, была обречена на вечное одиночество. Недаром ее в деревне и в доме, за глаза, называли ведьмой. Так вот, Алекса в тот день нашел именно я. Брат, болтая ногами, сидел на ветке огромного старого дуба, росшего в самой дальней части сада, куда нам было строго на строго запрещено ходить, да мы бы и сами туда не пошли. Ведь за ним в нескольких метрах начинались целые заросли кустарника, за которым, по рассказам местных жителей находилась старая заброшенная церковь. Церковь пустовала уже несколько сотен лет, никто и не помнил, когда она была построена и почему заброшена. Старики говорили, что это место злое, что когда-то там был совершён страшный грех. Молодые просто молчали, стараясь обходить это местечко стороной. Мы с Алексом как- то раз пытались расспросить о нем Генриетту, но та, лишь услышав слово церковь, тут же выставила нас за дверь, захлопнув ее прямо у нас под носом. 
- Видишь?- таинственно прошептал брат и кивнул головой в сторону зарослей.
- Нет-я отрицательно закачал головой.- Отсюда ничего не видно.
- Залезай- Алекс чуть подвинулся на ветке, уступая мне место.
-Нет. Ты же знаешь, что я боюсь высоты.
- Не трусь, если что я тебя поймаю- Алекс ухмыльнулся, ощущая свое явное превосходство надо мной.
- Поймает. Пфф. Сказал же, не полезу.-я злился, мне было обидно, что Алекс меня ни во что не ставит.
- Ладно.- согласился брат- я спускаюсь к тебе, стой где стоишь.- И он прыгнул, ловко приземлившись на ноги.
Алекс схватил меня за локоть и, не сказав ни слова, потащил к зарослям.
-Отпусти, отпусти меня- закричал я. Я попытался вырваться, но он держал меня крепко.
- Не кричи- приказал Алекс и, шутки ради, пихнул меня в кусты, но я слишком крепко в него схватился , не рассчитав силы, рельефа местности и моей реакции, мы повалились оба в кусты и кубарем покатились с горки, пересчитав при этом все кочки, коряги и ветки. Когда мы, наконец, остановились, я открыл глаза. 
Вокруг была большая трава, выше меня ростом. Алексей зашевелился и закашлялся, поднимаясь на колени. С победным воплем, я накинулся на брата, и мы вновь покатились кубарем. Я бил его кулаками и кричал. Мне было страшно и обидно. Наконец, хорошенько накостыляв друг другу, мы встали с холодной осенней земли и принялись осматривать местность. Трава, пожелтевшая трава, и ничего. Взявшись за руки, мы просто пошли напрямик. Чем дальше шли, тем реже становилась трава, а потом и вовсе исчезла, мы увидели ее. 
Подойдя ближе, мы смогли ее разглядеть. Красивым это здание было просто на просто не возможно назвать. Итак, перейдем к описанию. Снаружи – небольшая постройка, сделанная из мертвого черного камня, кое-где обросшего густым темно-зеленым мхом и лишайником. Время ее не пощадило, здание наклонилось почти на сорок с небольшим градусов. У церкви, как и у поместья, были две башни, одна из которых безнадежно разрушена и стала любимым местечком скопления воронов, вторая же выглядела немного лучше, чем первая, но из-за больших трещин в стене в нее страшно заходить. Крыша у центрального здания давно обвалилась, а из черных оконных провалов выглядывала сама Тьма.
Самое интересное, что вокруг нее не было травы, росшей по всюду, а недалеко от нее в пятнадцати метрах, высились два памятника. Переглянувшись, мы направились к ним.

Это было жутко. Имен, написанных на камнях, было почти не разобрать, зато надпись, сделанная явно на латыни, хорошо сохранилась.
-Viator, ostracise, quia ibi erat commissum scelus. Hic, frater abiit contra fratrem. Hic purpureo sanguine implevit terram. Hic natus est in tenebras. Hic natus est in principio et in fine.- Задумчиво прочитал я.
-Ну…- протянул Алекс и внимательно уставился на меня.
- что?- не понял я.
- Переводится как?
-Путник, устрашись, ибо тут было совершено злодеяние. Здесь брат пошел против брата. Здесь алой кровью насытилась земля. Тут родилась тьма. Тут родилось начало конца.
- Как-то так.
-Бда, неприятно. А сзади что?- брат уже обошел могилу и смотрел на обратную сторону памятника. Я последовал его примеру.
-Amore sentire calorem corda destinatur ad abscondere.
-Любви почувствуя тепло сердцам забиться суждено - перевел Алекс и с недоумением уставился на меня. Я лишь пожал плечами. Мы собрались уходить, когда я нечаянно задел камень. Камень с гулким скипом сдвинулся в сторону, и мы увидели тайник. Скинувшись на камень-ножницы, проигравший Алекс сунул руку в проем и вытащил оттуда дневник.
- Вау- только и сказали мы, книга пролежала тут почти пять сотен лет.
- Почитаем?- спросил Алекс.
-Дома.- согласился я, и мы побежали со всех ног обратно к тропинке.
Дома нам влетело по первое число. За все хорошее. Начиная нашей пропажей и кончая грязным бельем. Вырваться из рук нянечки нам удалось лишь за час перед сном. Алекс пришел ко мне и мы, не сговариваясь, залезли в большой платяной шкаф, который был нашим убежищем от посторонних чересчур любопытных глаз. И сейчас, сидя в шкафу, посвечивая фонариком на книгу, мы открыли ее.
Спустя долгие годы это снова я. С тех пор, когда я в последний раз писал, утекло слишком много воды, но тем не менее я снова с пером. Александр перешел все дозволенные границы. Я терпел слишком долго. Время расплаты уже слишком близко, он еще не простил мне Кристофа. А у меня не было выбора. Я не мог оставить ему малыша. Он бы сломан его, как ломал многих, я уверен, что его бы не остановил даже тот факт, что Крис его сын. Я забрал малыша у его матери, которая с криком не хотела его отдавать. Как попом сказали мои люди бедняжка не пережила этот день, но ничего. Дело требует жертв. Фрой нашел малышу достойных родителей, я уверен, что Маргарет Анваре станет малышу хорошей мамой. Я дал ей и ее мужу земли Триксонов, надеюсь, там они будут в безопасности.
Князь Ки… 

- Ну и подчерк, ничего не разберешь! 
- Да.- согласился я- Кто такой князь Ки?
- Хороший вопрос. Я уверен, что Маргарет наша дальняя родственница.
-Согласен.
Мы читали этот дневник каждый вечер, с каждым разом у нас появлялось все больше вопросов и все меньше ответов на них. Мы бегали к церкви, излазили ее всю вдоль и поперек, но так ничего и не нашли. Для нас с братом оставалось загадкой, кто похоронен у старой церкви, кто такой этот Князь и что стало с малышом Кристофером. Но дни летели, а мы так ничего и не обнаружили. Но меня куда больше заинтересовало происхождение нашей семьи. В одно прекрасное утро случилось нечто не вероятное. Алекс сбежал, оставив меня одного. Но это уже не важно, ведь то, что я обнаружил, куда важнее. Еще тогда я понял, что есть что-то чего простыми словами не описать. Детство ушло, оставив глубокие раны, но я справлюсь не смотря ни на что. Я пойду на все, чтобы добиться цели.
Так я думал тогда. В том мире, где еще не было ее. Грядет что-то большое. И я должен быть с ними рядом, ведь еще два года назад и подумать не мог, что смогу найти лучшего друга, влюбиться в самую необыкновенную девушку Бесконечности. 
Меня зовут Казимир Кондратий Брайт, мне семнадцать и я пойду на все ради достижения своих целей. Игра началась. В ней нет правил, но есть жертвы.