Золотая рыбка для Алмаза

Размер шрифта: - +

Золотая рыбка для Алмаза

Работа рассорила его с семьей. Родители вытерпели учебу в полицейской академии – они думали что Алмаз, получив офицерский чин, начнет ходить на работу в городское Управление МВД, засядет в кабинете, и будет перекладывать бумажки со стола на стол. Их надежды не оправдались. Управления Алмаз не миновал: поступил на службу в отдел по контролю за оборотом наркотических веществ, но в кабинеты ходил на доклад к начальству, с пылом и жаром отдаваясь оперативно-розыскной работе. Редчайший рыже-красный оттенок шерсти позволял ему незаметно проникать на лисьи и шакальи территории – мелькнет хвост или бок где-нибудь за сараем или в кустах, и не разберешь, чей. А потом – бах! – и накрыли кухню анисового мёда или подвернувшихся скупщиков краденого.

Поначалу Алмаз пытался идти на уступки, покоряясь воле матери. Это не помогло. Брак по сговору провалился с треском. Белоснежная волчица Лия разорвала помолвку, объяснив родне с обеих сторон, что ей не нужен супруг, возвращающийся домой в три часа ночи с повязкой на боку и источающий невыносимый смрад – в ту ночь Алмазу не повезло, его пырнули отравленным ножом и сбросили с крыши в мусорные баки. Разрыв с невестой Алмаза не сильно-то опечалил: кому приятно, еле-еле добравшись из больницы, до утра выслушивать возмущенные вопли? Он с облегчением отказался от аренды шикарных апартаментов в центре города, и переехал в частный дом на Волчьей набережной, последнем цивилизованном рубеже перед Лисьей поймой. Новое водохранилище, гордо именуемое Волходарским морем, избавило землю от разлива. На пойменных лугах немедленно начали расти хлипкие, наспех построенные домишки. Район заселила «рыжая шваль»: лисы, враждовавшие и с людьми, и с волками; изгои-шабаки, редкое потомство шакалов и волков. Шваль не гнушалась воровством и попрошайничеством, приторговывала дурманными травами. Муниципальные власти несколько раз порывались снести рассадник преступности, но оборотни выставляли вперед женщин с детьми на руках, ложившихся под бульдозеры. После пары провальных попыток мэр Волходара отказался от борьбы, а Лисья пойма разрослась до четырех длинных линий-улиц, на которых постепенно появлялись колонки с водопроводной водой и опоры ЛЭП.

Через десяток лет дома узаконили – кое-как прилепленные к кручам строения переписали, обложив владельцев налогом, выдали домовые книги и разрешили прописку. Электричество провели почти в каждый дом, чему «рыжая шваль» была очень и очень рада, а вот вода и газ до сих пор считались роскошью. Алмаз на утренних пробежках видел очереди у водопроводных колонок – там стояли помятые и похмельные лисы вперемешку с шакалами, детвора с маленькими ведрами и бидонами.

Волчья набережная поглядывала на пойму свысока – благодаря расположению и крепости справных двухэтажных домов. Здесь, на тверди, которую никогда не заливала речная вода, жили фабричные и железнодорожные рабочие, имевшие выбор между бесплатным земельным наделом и квартирой. Летом дома утопали в зелени, плодовые деревья ломились от фруктов, виноград накренял заборы. По обочине дороги бродили беспечные куры, а один из соседей Алмаза держал двух коз. И «рыжая шваль», и работяги не забывали хуторских корней – старательно возделывали огороды, откармливали живность.

Алмаза это очаровывало – трудно было поверить, что всего в паре кварталов от безмятежной, почти деревенской улицы, кипит жизнью вокзал, сверкают витринами магазины, истирают асфальт суетливые машины. Сам Алмаз ни кур, ни кроликов не держал, в огороде растил амброзию, зато съел за лето, наверное, ведер пять вишни – дворовые деревья дали богатый урожай, рви да ешь.

Наслаждаться мирными выходными и вольной жизнью не получалось. Семейство волков с редким красно-рыжим оттенком шерсти не теряло надежды – регулярно приглашало блудного сына на смотрины, знакомило с потенциальными невестами с безупречной репутацией. Алмаз на обеды являлся исправно – уж очень вкусно кормили – много ел, задремывал на восхвалении достоинств очередной волчицы, а проснувшись, умильно просил матушку завернуть ему с собой пару кусочков пирога. К счастью, в пище ему не отказывали, хотя разговоры о том, чтобы Алмаз перешел с оперативной работы на кабинетную, уже переходили в разряд требований. Назревал неизбежный скандал.

Напарник, темно-пепельный волк, со смешком советовал: «А ты женись фиктивно. Попроси кого-нибудь из девчонок, шлепните по штампу в паспорт, старики твои зубами поскрипят, да отстанут. Разводить же не будут?» Алмаз пожимал плечами – отец, может, и не будет, а вот матушка, прожженная интриганка... Да что толку гадать? Алмаз ежедневно встречал десятки волчиц, изредка чувствовал в запахе притягательную нотку. Можно было пойти следом, познакомиться. А можно было не пойти. Но так, чтоб гром-молния и ослепило-оглушило, чтоб из кожи и шкуры выпрыгивать от страсти... эх, никогда такого не случалось.

Алмаз давно решил, что примет любую волчицу, которую ему пошлет судьба. Судьба, а не навязчивое семейное сводничество. И не только примет – попытается подстроиться. Если та, за кем он пойдет, как завороженный, окажется убежденной горожанкой – прощай дом с виноградником и вишнями, сонные вечера на крыльце, когда хвост щекочет нос, отгоняя комаров. Алмаз вернется в скучную квартиру, коробку между небом и землей, где тошно и человеку, и волку. Если волчица найдется в пойме, среди изгоев, роднящихся с шакалами, он уговорит ее переехать на пару кварталов выше, и примет разрыв с семьей как неизбежность. Ну и что? Зато у шабак рождаются крепкие щенки, часто – двойни и тройни. Пусть дети топчут никому не нужные грядки и опустошают вазочки со сладостями. Алмаз не богач, но семью прокормит.

Он подозревал, что бегство в дом на набережной было подготовкой, тренировкой к полному отлучению от семейного очага. Алмазу никогда не снились праздничные обеды, родители с внуками, только волчица иногда приходила во снах – не оставляя цвета шерсти, лишь тень заманчивого запаха и отрывистый лай, которым подзывают щенят.



Наталья Плехт

Отредактировано: 08.10.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться