Золотко

Font size: - +

Непонимание

Непонимание

Вероника по-прежнему ходила в школу и домой после уроков одна. Привыкла, всё реже вспоминала Кравченко, свою попутчицу с первого класса. На дорогу требовалось четверть часа, всё бы ничего, но в эти пятнадцать минут на девочку наваливались печальные мысли. Чаще всего вспоминался разговор, который Ника хотела забыть. Иногда она думала, что надо рассказать родителям об этом происшествии, хотя бы папе. Быть может, он найдёт слава утешения, как-то объяснит причину директорского гнева, что-то посоветует. Ведь больше всего девочку мучило непонимание собственной вины. Снова и снова она думала о высказанных ей обвинениях, даже мысленно оправдывалась, но рассказать взрослым об этом почему-то не решалась. Где-то в глубине души копошились опасения, что родители так же, как учителя, начнут её упрекать.

Вот и сейчас, шагая по заснеженным улицам, школьница вспоминала багровое лицо завуча, тихий голос социального педагога и пристальный взгляд директора. Лёгкий морозец подрумянил щёки, кончики пальцев мёрзли в перчатках – не послушала маму, не стала надевать варежки. Низкое серое небо и блёклое солнце не радовали, даже мелодичное поскрипывание шагов не отвлекало Нику от унылых дум.

Вызвали её тогда к директору следом за Мухиной. Шёл урок математики, заглянула социальный педагог, она же психолог, завела в кабинет одну девочку и указала на другую.

– Золотова, – сказала математичка, – иди с Анной Ивановной. А ты садись на место.

Соня только круглые глаза сделала и шепнула Нике:

– Держись!

Это слово удивило Веронику. Она, как и все ученики, побаивалась директора, но это был трепет перед главным человеком в школе, а не ужас. На ковёр её вызывали впервые. До сих пор Золотову не ругали, причин для этого не находилось, Александра Петровна либо поздравляла девочку с победой на очередных соревнованиях, либо вручала грамоты. Что такое «держись»? Так говорят тем, кому надо защищаться от удара. Мухина оказалась права, Нике в самом деле надо было защищаться, но девочка слишком растерялась для этого.

Оказавшись в кабинете директора, огляделась. Большой стол, перпендикулярно ему ещё один длинный, рядом несколько стульев. Вдоль стен витрины с кубками и другими наградами, на стенде грамоты. На одном из стульев за длинным столом сидела завуч, сама хозяйка кабинета стояла у окна, против света, Ника не могла разглядеть выражение её лица. Анна Ивановна оставила ученицу в центре кабинета, сама прошла к стулу рядом с завучем. Ника не знала, на кого из них смотреть, и опустила глаза.

Людмила Анатольевна, кашлянув и коротко глянув на директора, заговорила:

– Будь добра, Золотова, объясни нам причины своего поведения, – не дождавшись ответа, поторопила: – Что молчишь?

– Ты понимаешь, Ника, о чём тебя спрашивают? – подключилась к диалогу Анна Ивановна.

Девочка отрицательно покачала головой.

– Вот как, – в голосе завуча всё сильнее слышалось раздражение, – обманываешь, наживаешься на товарищах и считаешь это нормальным?

– Мухина сразу во всём созналась, – зачем-то сказала Анна Ивановна и напуганная сердитым взглядом Людмилы Анатольевны смолкла.

– При чём тут это? Золотова ловко использовала подругу. Пряталась за её спиной. У Мухиной нет материальной заинтересованности, она помогала нашей ловкачке по недомыслию.

Вероника с каждой минутой всё меньше понимала, о чём идёт разговор. Сердце сильно-сильно колотилось. Девочка старалась его унять, затаивая дыхание, но это не помогало. Пауза тянулась долго. Нике начинало казаться, что у неё уши заложило, поэтому она ничего не слышит. Наконец молчание прервала Людмила Анатольевна. В голосе её слышалось сожаление, казавшееся Нике притворным.

– Мы-то считали тебя хорошей, трудолюбивой, приличной девочкой… Скажи мне кто год назад, что Золотову придётся вызывать к директору и прорабатывать, я бы рассмеялась в лицо!

Это что же? Вероника вдруг стала плохой, ленивой и неприличной? Почему? За что её ругают? Рисовать на уроках не следует, это понятно, но ведь она никому не мешает, сама учится хорошо.

Александра Петровна до этого момента стояла неподвижно, теперь подошла к столу и уселась. Завуч и психолог замерли, словно приняв у директора эстафету в игре. Директор переложила с места на место предметы перед собой и подняла глаза на Золотову.

– Скажи мне, пожалуйста, милое дитя, кто тебя надоумил торговать рисунками?

Ника хорошо помнила, что платить за «волшебство» ребят убеждала Соня, но говорить об этом директору не хотела, тем более что Людмила Анатольевна недавно говорила об отсутствии заинтересованности у Мухиной.

– Обманывать нехорошо, тебе это известно? – ровным голосом спросила Александра Петровна и, дождавшись, когда девочка кивнёт, продолжила: – Возможно, ты считала это шуткой, но ребята тебе верили. Ты ведь не думаешь в самом деле, что творила чудеса? Ну вот, не думаешь. А товарищам обещала исполнение желаний, да ещё деньги за это брала.

– Я не обещала, – еле слышно прошептала Ника.

– Позвольте мне, Александра Петровна. – Завуч встала, громко отодвинула стул и прошлась по кабинету. – Я считаю этот факт пятном на добром имени школы. Ученица устроила коммерческую деятельность, причём так широко, что это стало известно и за пределами, так сказать, нашего учебного заведения.



Ирина Ваганова

Edited: 05.07.2017

Add to Library


Complain




Books language: