Золото и бронза

Размер шрифта: - +

Пролог

Рангорн, 374 год



Он смотрел на испещрённые трещинами и старыми царапинами стены. Хотелось протянуть руку и прикоснуться, но он не мог. Не дотягивался. Кандалы и тяжёлые цепи – он не мог поднять руку достаточно высоко, чтобы добраться всё-таки до своей маленькой цели. Хотя бы на это он должен быть способен! Хоть на это…

Он ослушался. 

Брат сказал, что шансов нет. Он так уверенно называл ему цифру – и это, смеялся, если он даст денег! Но он не дал. Сказал, что затея безнадёжна. Кто был тот знающий человек, что сказал Жаклену, будто бы идея с бунтом провалится? Кто нашептал ему на ухо эти предательские слова? 

Артон не знал этого человека, не видел его ни разу в жизни. Но он был готов убить короля – позор Рангорна, - своими же руками. Неужели брат так ничего и не понял? Жаклен был заперт в столице и не видел дальше своего носа, если считал власть Эмильена Первого такой правильной. Он не видел, как полыхало гневом всё дворянство, не чувствовал, сколько заговоров плели за спиною у Его Величества.

Жаклен не рискнул. Но он, Артон, не мог оставаться в стороне. Он люто ненавидел короля, короля-предателя, что позволил себе занять священный трон. Он ли выстраивал это государство, чтобы теперь так смело и самоуверенно править им? Он ли, камешек за камешком, вымостил дороги, выстроил здания? Он занял чужой трон и восседал на нём, сколько Артон себя помнил.

Брат сдался. Брат тоже предал их страну. Но Артон знал, что кровь де Крезов, кипучая, сильная кровь, будет бороться за истинного короля. Да, он молод и горяч, он – всего лишь военный и далёк от короля, но тем меньше шансов этой змее отравить его собственным ядом. Он не сомневался в том, что поступает правильно, когда соглашался возглавить мятеж в столице, напасть на самого короля, сходу, только-только открыв дверь тронного зала. На его стороне была неожиданность и маленькая кучка воинов за спиной. Он недавно вернулся с войны, его пустили бы ради того, чтобы король взглянул на своих героев. 

Это очень красиво звучало

Конечно, у них был другой, более масштабный план. В него входила, само собой, смерть короля, но это была скорее публичная казнь. И народ, восставший за правду, и армии… Но народ был доволен, им всё равно, кто правит, да хоть последний свинарь! А Артон больше не мог так жить. Даже если всё, что у было у Жаклена – это отказ, он сам отступать не собирался.

И он напал на короля. Он был готов его убить. Он занёс кинжал над его сердцем, он почти ударил его, вспоминая королей других стран, королей достойных, королей по крови. Почему в Объединённой Державе вот уж почти тысячу лет правила династия Тьерронов, а у них на троне – самозванец?! 

У него ничего не получилось. Акрен знал, что попытка была достойной, но разве она ему помогла? Разве он сумел? Нет, его связали, сковали в кандалы, словно последнего крестьянина, не уплатившего налог, и швырнули в тюрьму, в подземелья. Лучше бы его убили, мечом, а не на плахе. Погибнуть путём повешенья – что за позор! Или, может быть, его отравят? Артон предпочёл бы убить себя во имя Его, чтобы Творец принял его жертву и уверился в верности последователей своих. Чтобы Рангорн восстал, видя, как люди умирают на алтаре войны, и ринулся в бой против короля-узурпатора, короля, что никогда не имел права на трон!

Артон сжал руки в кулаки, и цепи натянулись до странного звона. Он зашипел то ли от боли, то ли от злобы, чувствуя, как сила, бесцельно оставленная молодому телу в распоряжение, вскипает у него, как кровь в жилах превращается в лаву, что так и стремится вырваться на свободу. 

Король, который возбраняет чары в своём государстве – и сам ведьмак! Артон видел настоящих воинов и правителей, видел, как руководит армией маршал Д'Арсан, и в его действиях не было волшбы, но была сила. Он вёл своё войско именем истинного короля, и это давало ему силу. Истинного короля – но уже третьего, потому что эта змея, Эмильен Первый, отравил предыдущих двоих.

Тихо скрипнула дверь, и Артон, ненавидя себя на слабость, резко сел. Он ожидал увидеть палача, солдат или даже своего брата, в крайнем случае – кольцо стражи вокруг правителя, но король пришёл один. Его сопровождающий поставил стул у двери и ушёл, а Эмильен Первый устало устроился на сидении и посмотрел на Артона так, словно пытался разжалобить его. 

Маркиз де Крез заставил смотреть себя в сторону. Не в глаза. Он знал, что ни в коем случае нельзя смотреть прямо на этого ведьмака, а то ещё зачарует, покажет, какой он сильный и великолепный! Так же они его на трон усадили, правда? 

- Я вас ненавижу, - искренне промолвил Артон. – И хочу скорой смерти. Я признаю, что хотел убить вас. И убил бы, если б мне дали шанс.

- Я пришёл поговорить.

Артон содрогнулся. Он ненавидел короля сильнее всего на свете, сильнее даже, чем тех, кто поддался, подчинился его воле. 

- Нам не о чём разговаривать. У меня нет грехов пред Ликом Творца. Я хочу скорой смерти.

Он вновь дёрнулся, натягивая кандалы, и услышал вдруг, как король шмыгнул носом. 

Не сдержался и перевёл на него взгляд.

Поразительно, но Артон не почувствовал ни восторга, ни кошмарного уважения. Он не смотрел на него подобострастно, и ненависть из взгляда никуда не пропала. Ведьма из Дарны говорила ему, что король Шэйран Первый, пусть небо будет его мягкой периной, останавливал армии взглядом, и те, ненавидя его, не могли и пошевелиться. Да, язычник – но у него была кровь! И кощунством для Артона было, что Эмильен мог так же, как и представитель могучей, старой династии. 

А теперь он понял, что, как ни было и силы в крови, не было в их короле и той магии. Он был простым человеком, наверное, лет пятидесяти – точный возраст назвать было трудно. Артон смотрел ему в глаза и чувствовал некую жалость: это ведь как же трудно было такому ничтожному мужчине сдерживать натиск всех, кто пытался сбросить его с трона!

У него под глазами залегли круги. Волосы, в прошлом, наверное, русые, теперь уже присыпало сединой. Серый взгляд казался почти мёртвым. И, что самое удивительное, король вот-вот готов был заплакать.

- Мне так жаль, - мягко промолвил король, - что ты меня ненавидишь. Вряд ли я достоин столь сильного чувства, и вряд ли я его заслужил. Я немощен, хоть и не слишком стар – и такой молодой мужчина попытался меня убить… Раньше, чем время само сделает это.

Артон не понимал, как быстро выгорела его ненависть, обращаясь жалостью. Он смотрел на правителя и понимал, что без слёз на него и взглянуть-то было невозможно.

- Простите, - немного смущённо промолвил он, так и не успев прикусить язык, и вся гордость внезапно куда-то пропала. Испарилась, можно подумать… 

- Глупо казнить достойных сыновей государства, - Его Величество подался вперёд, и Артон смело смотрел ему в глаза, забыв обо всех предостережениях брата. Этот человек просто не мог быть плохим. Нет, он устал, он был слаб и, может быть, недостоин звания короля, но пытался, изо всех сил пытался быть настоящим правителем. И от того, как он рьяно сражался за своё государство, маркизу де Крезу становилось не по себе. Ведь он пытался свергнуть человека, вместо того, чтобы пожалеть его.

Творец говорит, что у каждого в этом мире есть шанс. Надо подать руку помощи, если ты сильнее. 

Да, Артон был сильнее. 

- А я, - продолжил король, - старый, немощный… Мне вроде не так уж и много лет, но в дождливую погоду едва-едва выбираюсь из кровати. После этого путешествия я вернулся совсем слабым, а потом ещё и покушение… Я обещал одному человеку, что прибуду за ним или пошлю кого-то из своих людей, но я не могу быть уверен, что несчастный юноша не падет от предательской руки.

Артон сжал зубы. Королю не было на кого положиться, и Эмильен Первый вынужден был делать всё сам. Такой ли он слабый? Но эти слёзы в глазах…

- Я даже не сумею выполнить свой долг, - прошептал мужчина. – Даже не помогу своей стране гордо противиться каждому, кто посмеет на неё напасть. И что же мне делать? Как же мне сражаться за державу, если я бессилен? 

Он встал и подошёл к Артону, сжал его дрожащую от какого-то странного страха ладонь, и мужчина почувствовал, как холодны у короля руки.

- Пообещай мне мой мальчик, - голос Эмильена Первого сорвался, - что, когда я умру, ты не позволишь сесть на трон бессильному, слабовольному существу, такому, как я. Пообещай, что после моей смерти – до неё так мало осталось! – никто не растерзает Рангорн на части… Я отпускаю тебя: достойные должны жить. Это не предательство, да, ты прав, меня, слабого, следовало убить ещё в первый день правления.

Король вытащил из кармана маленький металлический ключ и потянулся к кандалам Артона. Тот с ужасом наблюдал за тем, как тяжёлые цепи поспешно падали на пол, с грохотом, со звоном, и не мог возразить.

- Умоляю, не дай моему государству рассыпаться на куски! – Эмильен Первый попытался преклонить колени, но этого Акрен выдержать уже не мог. Король не должен унижаться. В нём была сила, был стержень, раз уж он переступил через себя в этот день и пришёл к Артону, просил о помощи, когда ещё дышал и ходил. Не казнил его, проявил милосердие…

- Прекратите! – не сдержал громкого восклицания маркиз де Кан. – Вы не должны падать на колени, вы должны править. Я был глуп, - он сжал плечи короля и резко опустил руки. – Ваше Величество, я готов помочь. Я готов сделать всё, что нужно, если от этого Рангорн станет сильнее. Вы только скажите…

Да, он не мог клясться, падать на одно колено пред Эмильеном Первым, но в этом не было нужды. Король устал и просил о помощи, а не о пафосных заявлениях.

Он улыбнулся, тяжело, грустно.

- Если я всё-таки не успею к нему, - прошептал король, - то его растерзают на части, а государство лишится ценного человека.

Как же Эмильен был несчастен! И иррациональное желание сделать всё, что угодно, лишь бы только немного облегчить ему жизнь, стало просто невероятным. Артон был виноват в его слабости, в его усталости, в том, что пострадает Рангорн, а значит, он должен сам немедленно всё исправить. Восстановить цепочки, вернуть к жизни то, что едва не умертвил.

Да, Эмильен Первый не был урождённым дворянином, а уж королём династии так точно. Но он был достойным человеком, что, вопреки своей слабости – физической, но, и в этом маркиз де Крез был уверен, отнюдь не духовной, - прочно держал государство в своих руках. Сколько сил это у него отбирало, и ни единого верного соратника рядом… 

- Говорите, - уверенно промолвил Артон, выпрямляясь. – Скажите мне только, куда надо ехать, и я тут же отправлюсь в путь. Всё ради Рангорна.



Альма Либрем

Отредактировано: 02.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться