Золото и бронза

Размер шрифта: - +

Глава двадцать девятая

Рангорн, 379 год


Ильза любила путешествовать верхом. Она терпеть не могла карету, в которой оказалась заперта, даже не в угоду приличиям — просто негоже было оставлять своего сына. В такие моменты хотелось родиться мужчиной; в таком случае, её бы не преследовал ни страх перед родами, ни необходимость быть запертой в замкнутом пространстве.

Алексис не получил от своего отца ничего. Если можно было придумать ребёнка, который служил бы явственным подтверждением супружеской измены, то это был бы он; и если б Ильза не была уверена в том, что никогда не позволяла коснуться даже своих губ другому мужчине, то, пожалуй, сама бы засомневалась. У Тьерронов — даже в бог знает каком колене, — была сильная кровь, но проявлялась она не во всех детях.

Их с Акреном сын был именно таковым.

Вольный со смехом рассказывал, что отец ненавидел его, когда он был маленьким. Ругал за то, что сына нельзя было посадить на месте и сказать «сиди» — он, редкий непоседа, обязательно находил себе на голову приключения. Нельзя сказать, что с возрастом что-нибудь изменилось; просто игры стали более серьёзными.

Их ребёнок в этом напоминал Миро.

Няня — Шалена, ведьма, — пускала маленькие искорки, чтобы развлечь мальчика, но вместо заливистого смеха, положенного в таком возрасте, и попыток поймать пухлыми ручонками хотя бы одну, Алексис просто смирно наблюдал за ними. Акрен — когда она уговорила его поверить в эти искры, вёл себя, право, более по-детски.

С её мужа станется ловить среди зимы снег и грызть лёд. Но Алексис, протянув ручку и коснувшись искры, одёрнул её и тут же разрыдался — жгло?

— Шалена, открой окна, — попросила Ильза, протягивая руки к сыну. — Душно.

Малыш всхлипнул, утыкаясь носом в материнские колени. Здесь, в карете, её мало кто видел, кроме няни — а та родом из Дарны, — потому Ильза позволила себе избавиться от надоедливых пышных платьев и надела брюки и женскую рубашку, впрочем, красивого кроя и лежавшую точно по ней. Такие шили только в Объединённой Державе, и королева сама позволяла себе в подобном виде явиться на глаза людям.

Но только не в Рангорне. Если б Ильза пришла не в платье куда-либо, даже на свинарник, на неё посмотрели бы как на шлюху.

Ещё и сумасшедшую вдобавок.

Она усадила Алексиса на колени, придерживая его одной рукой, и выглянула в распахнутое окно. Акрен ехал рядом с каретой, восседая верхом на лошади, и, кажется, заметил короткие магические манипуляции — или только их последствия. На его губах появилась весёлая улыбка, и он махнул жене рукой, быстро и коротко.

— Ты в порядке? — спросил он, довольно громко, чтобы перекричать стук копыт и скрип колёс ненавистной кареты.

— Всё хорошо, — отозвалась Ильза. Ей показалось, что что-то гремело где-то вдалеке, но разобрать что-либо сквозь шум было невозможно. — Нам ещё далеко?

— Не очень! — махнул рукой Акрен и оглянулся. На его лице проявилась странная сосредоточенность, смешанная с хмуростью.

Алексис тихонько захныкал, испугавшись, но Ильза только рассеянно погладила его по светлым волосам.

— Что-то случилось? — спросила она, не тая беспокойства.

Шалена всё равно ничего никому не скажет. Няне Ильза доверяла, особенно потому, что та не имела никакого отношения к Рангорну — а значит, не видела выгоды в пособничестве королю и ему подобным. Она веровала в Первого, а значит, оставалась верна Ангелике и Риану.

В таких людях Ильза была уверена.

Солдаты… Та троица, которых Акрен, сжимая зубы, взял в сопровождение от греха подальше, вряд ли что-нибудь умела. Если б няня не боялась переместиться с Алексисом, не сомневалась в том, что ребёнок подвержен магии, то они поехали бы вдвоём, верхом, и уже были бы в Лассарре. Там, несомненно, был какой-нибудь корабль из Объединённой Державы, да и…

Вольный — пират, как не крути, море ему знакомо едва ли не больше суши.

Но карету следовало охранять. И для этого тут и существовала совершенно бесполезная стража.

— Де Крез, — зло отозвался Акрен. — Едет сюда. Один, — он оглянулся.

Топот копыт стал более громким. Ильза уже и не сомневалась в том, что это был Артон; его громкий окрик, остановивший их посреди дороги, трудно перепутать с чем-то другим. Удержать раздражённый выдох было трудно; ей хотелось остаться наедине со своей семьей, даже без лишних слуг, а не делить Акрена в очередной раз с его работой. Если бы всё это хотя бы получало должную отплату и благодарность! Она не могла избавиться от ощущения, что де Крезы и король выпивали Вольного до дна, оставляя на его месте только уставшего, измотанного, не способного найти силы даже на короткие объятия графа Шантьи. Тот самый мужчина в очках, что выходил в свет со сгорбленными плечами, теперь приходил домой и грустно, едва дыша, буквально доползал до постели. Её Акрена, способного перевернуть весь мир в поисках желанного, выпивали ещё до того момента, как он успевал пересечь порог родного дома.

Карета остановилась. Она слышала голос Артона; тот говорил что-то издали, и разобрать можно было лишь слово «письмо».

…А после шум, отдалённый и заглушенный скрипом колёс кареты, наконец-то догнал их, и шторы с громким шелестом опустились.

В полумраке вспыхнул огонёк. Лицо Шалены, неожиданно бледное, даже белое, отражало бесконечный испуг. Она уцепилась пальцами в дверь кареты, готовясь в любой момент вырваться на свободу, задыхаясь от ужаса. Она закусила губу и посмотрела на Ильзу, ища поддержки.

Заплакал Алексис.

Снаружи послышался раздражённый рык. Кто-то закричал — это был мужской, наполовину испуганный, впрочем, голос, и Ильза почувствовала, как по спине побежали мурашки. Она никогда прежде не испытывала ничего подобного — жуткое предчувствие заставило её сердце сжаться.

Звякнуло железо.

— На нас напали, — выдохнула Шалена, — чтобы убить.

Ильза не стала спрашивать, откуда ведьма знала об этом. Прочесть чужие намерения, говорили, не так уж и трудно; она против воли дотянулась до висевшего на шее медальона, чувствуя, как колотится в маленьком золотом пространстве что-то.

— О Первый! — прошептала она, забывая о вере в Творца, о том, что клялась притворяться до последнего вздоха, чтобы не навлечь на себя посторонний гнев.

Свободная рука скользнула по сидению. Пистолет. Она должна была выйти туда, вмешаться.

Их было ужасно мало. Они — медленные. Жутко медленные.

Дёрнулась с места и тут же остановилась карета. Сбежать. Этот отвратительный человек — кучер, — просто хотел сбежать вместе с ними. Спасти? Вряд ли. Заботился о своей шкуре.

— Что ты можешь сделать? — прошипела Ильза. Оружие холодом обожгло её руку, и она сжала зубы, стараясь не выпускать свой страх и свой ужас на свободу.

— Я могу переместиться, — прошептала Шалена. — Но с вами и с Алексисом недалеко, на несколько сотен метров… Я… — она содрогнулась, скривилась от ужаса, и тёмные пряди упали на лицо, словно шрамами разрезая её страх. — Я слабая ведьма…

— А с ребёнком? — Ильза схватила её за руку. — Куда ты сможешь переместиться с ребёнком?

— До порта, — испуганно выдохнула ведьма. — Или просто до Лассарры…

Алексис захлёбывался от плача. Он сжимал пальцами её косу, цеплялся за мать, вжимался в её грудь, дрожа всем своим телом. Ильза обняла мальчика напоследок — и буквально толкнула его в руки няни.

— Давай, — приказала она. — Немедленно!

— А если магия на него не влияет? Он даже не смотрит на мои искры… — она зажмурилась. Слёзы текли по щекам и Шалены тоже, и она то и дело закусывала губу, отражая собою бесконечное сомнение и страх. — Графиня…

— Немедленно! — Ильза сорвалась на крик. — Он — не Акрен! Давай! Ты должна довезти его до Его Светлости!

Няня схватила мальчишку. Алексис даже притих — может быть, в руках ведьмы ему было спокойнее, чем в руках матери? Девушка зажмурилась и пробормотала какую-то короткую, быструю формулу…

Ильза застыла. Она знала, что если не сработает, то она останется здесь с ребёнком. С бедным Алексисом посреди битвы.

Карета сорвалась с места.

Битва не затихала. За спиною рушилось что-то, звенела сталь, кричали люди. Пахло кровью.

Она позволила себе зажмуриться на секунду, и в тот момент оборвался крик ребёнка. Сработало.

Алексис подвержен магии, равно как и его мать, его дядя или его дедушка — один или другой. Акрен был глух к волшебству, потому что не верил в него — может быть, именно в этом причина?

— Останови карету! — она ударила кулаком в стенку, но не услышала реакции. Секунды летели; кони мчались, унося её прочь.

Она толкнула дверь, сжала в руке пистолет — Ильза никогда не решалась на подобное безумие, но в этот момент понимала, что должна быть рядом с мужем. Иначе всё это не имеет смысла.

…Она то ли прыгнула, то ли выпала на землю, и деревья, мелькавшие перед глазами, вдруг застыли ровными рядами.

Мёртвые солдаты.

Много. Без опознавательных знаков.

Битва продолжалась.

Акрен был жив.

Она видела, словно время замедлилось, как к нему рванулся кто-то — но успел только выхватить письмо из кармана. Видела, как сломал случайно печать и отбросил бумагу прочь. Видела, как достал нож.

Вольный мог успеть. Но он, вместо того, чтобы среагировать, пошатнулся, и глаза его закрылись.

Она видела мелькнувшую тень. Видела Артона, на которого налетело ещё двое. Слышала, как мчалась прочь карета.

Ильза никогда не стреляла из пистолета по людям. Когда-то её учили, но попасть?

Она вытянула руку. Прищурилась.

Весь мир сократился до одной точки.

Ильза выстрелила.

…Акрен рухнул на землю, словно подкошенный.

Мир залило алым.



Альма Либрем

Отредактировано: 02.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться