Золото и бронза

Размер шрифта: - +

Глава тридцать пятая

Рангорн, 379 год

 

 


Теперь мужчин было четверо. Того, кого вчера выхватил поток пламени, Акрен не заметил. Второй же, одетый довольно богато, как дворянин, самодовольным голосом раздавал приказы, с таким видом, словно действительно был здесь главным и правил парадом. Больше всего он напоминал напыщенного петуха, но след от хлыста на его запястье никуда не делся, а под глазом красовался синяк. Оставшиеся трое больше напоминали стражников или просто каких-то проходимцев и головорезов, нанятых на большой дороге.

— Это всё? — тихо уточнил Акрен, косясь на компанию из слепой зоны на лестнице. — Всего четверо?

— На улице ещё десяток, — раздражённо ответил Артон. — Эти меня бы не смутили. И они — не рангорнцы. Там эмблема Ароссии.

— Оу, — Акрен скривился. — Неприятное государство. Они что, подписали с нами мирный договор?

— Понятия не имею. Это было твоё дело, а не моё, — Первый Генерал прижался спиной к стене. — Но нам надо отсюда уходить, и тихо.

Акрен вздохнул. Несомненно, на втором этаже они могли идти куда угодно, а вот как выбраться из своих номеров — он понятия не имел. Эмблема Ароссии казалась подозрительно знакомой, люди — тоже. Он обычно не интересовался ни внешней, ни внутренней политикой Рангорна, так что в принципе удивлялся собственным познаниям в подобных вопросах, хотя, наверное, зря. Если Ильза говорит правду, то он сталкивался с политикой куда чаще, чем хотел того на самом деле.

— Мы далеко на своих двоих не зайдём, — вздохнул он и перевёл взгляд на Розу. Та избавилась от своих колокольчиков, оделась в что-то более пристойное, и теперь действительно напоминала испуганного ребёнка. — И зачем ты им сдалась?

— Такие люди, когда хотят своего, никогда не отступают, — ответила она. — Я посмела сказать ему «нет». Нельзя было этого делать…

— Не отступают они, — фыркнул Акрен. — Так что, плясать всю жизнь под чужую дудку? И не из такого выбирались, — не с двумя женщинами, конечно, но он предпочёл умолчать об этом. — Надо было вчера его добить, и никаких проблем бы не осталось.

Ильза метнула в него воистину испепеляющий взгляд, но Акрен сделал вид, что ничего не заметил. Его прелестная супруга, пожалуй, имела право так делать. Наверное, это была не первая глупость, которую Акрен совершал за время их супружеской жизни. Ну, а что не последняя, так он даже не сомневался в этом.

— Я бы предложил, конечно, выпрыгнуть из окна, — вздохнул Вольный, — но, боюсь, это чревато последствиями.

Он скосил взгляд на таверну. Люди, стоявшие снаружи, теперь потихоньку забирались внутрь. Снаружи оставалось всего лишь несколько человек; кто-то командовал полузнакомым голосом, и, может быть, это и была жертва вчерашнего нападения?

— В таких зданиях, — проронил он задумчиво, — обычно есть тайные ходы. Для слуг. Ты знаешь? — он кивнул Розе. — Должна бы знать.

Она отрицательно мотнула головой, побледнев пуще прежнего. Большие оленьи глаза, показалось Вольному, сверкнули хитринкой, но она умудрилась скрыть это за совершенно невинным выражением лица и только крепче вжалась в стену, будто бы боялась, что её могли тут заметить.

Он не стал ничего комментировать. В Розалетт, или как там её звали, хватало фальши, но это не его забота. Пусть Артон после сам разбирается со всеми проблемами, которые она сумеет им ещё принести.

— Ладно, — вздохнул он. — В таком случае, остаётся окно нашего номера. То самое, что ведёт во двор. Из простыни можно сделать неплохой канат, а там не так уж и высоко.

— Только это заметно, — возразила Ильза. — А если через чердак? Оттуда может вести дополнительная лестница.

Акрен задумался на мгновение, а после кивнул.

— Отличная идея, — согласился он.

Вольный первым шагнул в направлении ступенек; он старался ступать тихо, чтобы не привлекать лишнее внимание. Вероятно, было ещё совсем рано, потому что большинство постояльцев спало. Никто из солдат не стремился обыскивать комнаты, и Акрен не сомневался, что виновник всего этого собрания до сих пор не явился и не дал точные указания.

У них было несколько минут формы, прежде чем этот человек доберётся до своих подчинённых и наконец-то прикажет им найти нужных гостей.

И это ещё при условии, что он ищет танцовщицу.

На них ведь напал кто-то. Это могли быть и ароссийцы; не самая смирная и не самая приятная нация на свете, стоит отметить.

Ступеньки едва слышно скрипнули под ногами Артона. Акрен раздражённо оглянулся на него, но не проронил ни слова. Они и так шумели достаточно, чтобы привлечь постороннее внимание.

Во всём этом что-то было не так. Солдаты вели себя совершенно беспечно, равнодушно болтали и, кажется, пили. Акрен слышал звон бутылок и бокалов.

Они поднялись на самый верхний этаж, кажется, служивший чердаком — покатая крыша давила на голову, и пришлось идти согнувшись, да и потолки тут напрочь отсутствовали, — и Акрен протянул руку к окну.

Розалетт за его спиной тихо вскрикнула и указала на что-то пальцем. Ильза тоже отшатнулась, и Акрен удивлённо оглянулся.

— Что такое? — тихо спросил он.

— Магия. Кокон, — объяснила танцовщица. — Они закрыли гостиницу. Отсюда никому не выйти.

Вольный оглянулся. Он ничего не видел; но и Артон, и Ильза, и Роза не могли больше сделать ни шагу вперёд.

Это и вправду была магия.

Только он просто не чувствовал ничего. Удивительно, какое везение — ничего не помнить, зато игнорировать постороннее магическое вмешательство!

Акрен выглянул из чердачного окошка. Тут была и дверь, которую можно было открыть, и ступеньки вниз, и, несомненно, этот самый кокон, так равнодушно пропустивший его. Но если есть преграда, есть и человек, который её создал.

Главарь — тот, с которым они вчера дрались, — стоял посреди заднего двора. Рядом топтались кони его солдат, но сам мужчина не обращал на них никакого внимания. Он сосредоточенно смотрел на здание, словно ждал, что кто-то отсюда появится.

— Ты видела когда-то человека, что цеплялся к тебе вчера вечером? — тихо спросил Акрен. — Или, может быть, что-то о нём знаешь?

Розалетт отрицательно мотнула головой. Вольный подозревал, что искренности в её действиях было мало, но и возражать не мог. Может быть, девушка и вправду ни в чём не виновата и случайно попала в эту передрягу. Только потому, что была достаточно для него красива.

Но ловить в волшебную ловушку какую-то танцовщицу? Сгонять для неё полтора десятка солдат, набивать ими весь дом?

— Я пойду первым, — решил Акрен. — Вы стойте тут. Заблокируйте вход на чердак и… Как только пропадёт кокон, выбирайтесь на улицу. Как можно быстрее. Думаю, в том, чтобы убраться отсюда быстро, основной успех нашей затеи.

Возражений он уже не услышал — может быть, шагнул за пределы кокона.

Этот человек пытался выманить тех, кто сможет пройти мимо кокона. Остальных убьют солдаты — не просто так они битком набились в здание, но всё ещё не совершают активных действий. Они выжидают.

Кокон — сдерживающий фактор для постороннего вмешательства.

Ему нужна не танцовщица.

И Акрен подозревал, что никто, кроме него самого, не сумеет пройти мимо магии. И, пожалуй, именно на это и был расчёт.

Он тихонько открыл чердачную дверь. Солдаты тоже заперты в здании, если этот человек не подкорректировал свой купол. Наверное, да.

Это будет почти безопасно.

Он спустился по шаткой лестнице. Мужчина всё ещё смотрел на дверь, пристально, внимательно, и Акрен, оказавшись на земле, тихонько свистнул, привлекая его внимание.

Незнакомец вскинул руку, сжимая в ней что-то, смутно напоминающее шар. Купол? Наверное, но разбираться в этом сейчас было рано.

— Граф Шантьи, — протянул он. — Я бы советовал вам не разбрасываться так легко людьми и цветами. Мы с вами ещё побываем на целом нарциссовом поле.

Какое поле?

— Мы с вами знакомы? — переспросил Акрен, хотя это был потрясающе глупый вопрос. Несомненно, да, только он этого человека совершенно не помнит. — У меня, видите ли, отвратительные проблемы с памятью. Вам следовало бы представиться, прежде чем начинать разговор, иначе я никоим образом не смогу быть вам полезным.

Мужчина сжал чуть крепче сферу, которую держал в руке, а после равнодушно опустил её в карман.

— Вы единственный, кто может пройти сквозь волшебство. Уже много людей сказало мне о том, насколько легко советник Шантьи игнорирует магию, а я всё не верил и не верил. Мне казалось, что это невозможно. О вас многое рассказывают.

— Слухами мир полнится.

— Да, но в этом случае они оказались даже частично правдивы. Вы и вправду вырвались оттуда, а мои солдаты, глупцы, попались в ловушку. Я подорву это здание вместе с ними, чтобы не болтали лишнего. А мы с вами поговорим после…

Акрен сделал шаг вперёд.

Подорвёт.

Вместе с Ильзой.

Просто прелестно!

— Полагаю, нам с вами некуда спешить, — промолвил он. — Но я действительно ничего не помню. Мне подмешали какую-то гадость в зелье. Как вас зовут?

— О, как жаль, что вы забыли меня… Я — князь Гэрбр, — ласковая улыбка на губах мужчины казалась почти искренней. — Мы с вами должны были подписать один славный договор, но вы в последний момент решили отказаться от этой идеи и переметнулись на сторону вражеского для Ароссии государства. Но в том ли дело? Я ведь предлагал вам и личное сотрудничество на весьма выгодных условиях. Хотелось бы, чтобы вы хотя бы подумали об этой перспективе, а не столь радикально отрекались от неё. Там ведь ваша супруга, да? Мне достаточно произнести кодовое слово, и этот дом…

— Я не знаю, жена ли она мне, — вальяжно проронил Акрен. — По крайней мере, я этого не помню. Пять последних лет жизни напрочь вылетели из моей головы. Вы были бы умнее, если б представились моим лучшим другом и спасителем, а не делились своими политическими правилами, князь Гэрбр.

— Мне хотелось быть с вами откровенным.

— Очень похвальное стремление, — Акрен вздохнул. — Сейчас я почти в настроении рассмотреть ваше предложение. Что вы там хотели? Повторите, будьте добры, — он подошёл почти вплотную. — Мне трудно согласиться на то, о чём я понятия не имею, сами понимаете, это не слишком приятное дело…

В этом человеке было что-то близкое к Мэрку. На грязном, сером заднем дворе он в своём парадном наряде до такой степени напоминал Вольному старого знакомца, хотя у них ничего общего во внешности и не было, что даже вызывал тошноту. Отвращение как минимум.

Акрен приблизился к нему совсем вплотную.

— Вы — прекрасный математик, — сообщил Гэрбр, облизывая пересохшие губы. — Потому наше сотрудничество могло бы быть достаточно интересным, — он протянул руку. — Вы вчера были довольно грубы, но это, вероятно, по той причине, что меня не узнали. Как жаль, как жаль…

— Действительно, — Акрен дружески похлопал его по плечу. — Вы знаете, я чувствую себя тут совершенно растерянно. Ничего не помню, люди, представляющиеся близкими для меня, пожалуй, нагло и откровенно лгут… Я словно слепец. Может быть, хоть вы со своим предложением о сотрудничестве сумеете мне помочь?

— Хотелось бы.

— Знаете, пять лет назад я был совсем не тем, кем стал, оказывается, сейчас, — продолжил он. — Ничего не помнить не только странно, но и страшно, — Акрен протянул руку. — Сказывается жизненный опыт, который я ни за что не решил бы применить советником Шантьи. Вы ведь знаете, кем я был до того, как занял место при дворе?

— Я слышал, мещанином?

— Пиратом, — осклабился Акрен, и рука сама по себе метнулась к горлу Гэрбра.

Да, советник Шантьи привык дурить людей словами. Вольный хоть и был игроком, привык выживать в местах и похуже.

Князь не успел отреагировать; его пальцы уцепились в Акреново запястье, но запоздало. Руки бросились сами по себе к горлу; они рухнули, оба, на землю, и Гэрбр попытался оттолкнуть его.

Акрен позволил столкнуть себя — и тут же вскочил на ноги.

Он был в банде Ланта. Он умел воровать.

Сфера, крохотная и горячая, лежала на его ладони. Она затвердевала; ещё мгновение назад Акрену казалось, что его пальцы могут пройти сквозь поверхность, а сейчас это был обыкновенный стеклянный шарик.

Он оглянулся. Дверь чердака распахнулась вновь.

Роза. 

Он сжал зубы. Оставить Артона и эту танцовщицу внутри не составило бы труда, но не жену. Даже если он ничего не помнит.

— Верни сферу, — Гэрбр поднялся на ноги, отряхиваясь. — Верни мне сферу. И выслушай меня. 

Он метнулся вперёд, неожиданно прытко, и Акрен с трудом успел отшатнуться. В руках у князя не было оружия; он схватил Вольного за плечо, словно пытался остановить и не позволить сделать что-то.

Треск рубашки. Отворяются двери. Солдаты.

Он скосил глаза. Ильза.

На мгновение сфера коснулась кожи Гэрбра где-то в районе шеи; Акрен разжал пальцы на одну секунду, и могучая вспышка отозвалась криком где-то внутри комнаты.

Князь отшатнулся. Купол опять пропал; Акрен, впрочем, не мог его видеть и так. В руках Гэрбра появился кинжал, но он держал его неуверенно, словно не знал, что делать.

Он не нападал.

— Отдай сферу, — прошептал князь. — Отдай сферу — и мы просто поговорим.

— Я похож на дурака? — Акрен посмотрел на кинжал в руках противника.

Этот Артон собирается спускаться на землю вечно? Или до них добрались солдаты?

Две вероятности. Нападёт или опустит оружие. Акрен смотрел на него; практически равные возможности. Его удивляло другое: Гэрбр боялся. И сильно.

Если он метнёт такой рукой кинжал, то направит его не в сердце и не в голову. Его задача — задержать, ранить. Значит, под соответствующим углом и по нужной траектории… Через секунду.

Акрен пригнулся как раз вовремя; нож чиркнул его по плечу и врезался в деревянную стену за спиной.

Первый Генерал спрыгнул на землю.

Гэрбр атаковал вновь; на ступеньках показались солдаты. Акрен проигнорировал их; он видел, как чужие пальцы повторяют его движение, направляясь к горлу, и вложил в них сферу, позволяя вновь столкнуть себя на землю.

Это было почти предсказуемо — те удары, которые пытался нанести князь. Другое дело, что у Акрена не хватало сил столкнуть его и подняться самому. Он чувствовал, как жгло руку там, где он получил рану, как ныла нога — хоть бы не было перелома.

Он успевал только перехватывать чужие удары.

Их взгляды столкнулись случайно.

Он протягивал букет нарциссов. Опять. Это была уже не первая попытка, но столь явный намёк игнорировать с каждым разом всё труднее и труднее. Акрен взял цветы с хорошо скрываемым отвращением. Гэрбр не вызывал у него той симпатии, что у всех остальных; напротив, он чувствовал, что ароссийский посол насквозь соткан из лжи. Он говорил что-то, и эти цветы плавились, плавились в руках, увядали, словно знак того, что ничего не получится. Акрен улыбнулся в ответ. Это действовало на кого угодно, но он подозревал, что князь даже в своём двойном дне искренен не до конца. И каждое его предложение таит за собою что-то ещё более отвратительное, чем можно подумать. И… И нарциссы. Символ. Символ… 

Эльфы любили нарциссы.

Мысль, совершенно неуместная — он даже не знал, кто такие эльфы, — щёлкнула в голове и тут же превратилась в пыль.

Да, они были знакомы.

Гэрбр застыл. Он позволил оттолкнуть себя, свалился в пыль, но не попытался отскочить. Его глаза остекленели; с них на мгновение пропало то потребительское отношение к людям, которое прежде видел Акрен. Вольный вложил сферу в его раскрытую ладонь, силой сжал пальцы, закрывая солдат там, в доме: он даже не знал, сколько прошло секунд с того момента, как Артон спрыгнул на землю. Время остановилось.

— Стой, — прошептал Гэрбр, бессильно хватая его за запястье. Удержать он не мог — теперь что-то благоговейное во взгляде менялось странным осознанием. — Я немного ошибся. Я всё не так понял. Но я исправлюсь.

Акрен выпрямился. Он не понимал, почему князь не нападал — он смотрел на синее небо над головой, вдыхал воздух с огромным трудом, словно каждое движение вытекало в бесконечную боль.

— Стой, — попросил он ещё раз. — Стой. Ты выпил всё, что во мне было. Это просто разговор. 

Вольный мотнул головой. Он не понимал, что происходило; Гэрбр кривился, словно от страшной боли, и пытался пошевелиться, но не мог. Словно… словно у него была перебита спина. 

— Стой! — прорычал он. — Отдай хотя бы…

Акрен заставил себя сойти с места. Он оглянулся на своих спутников; кони уже были отвязаны, и девушки даже взобрались в седло. Артон держался за бок, и его бинты заливало кровью. Может быть, всё серьёзнее, чем казалось?

Гэрбр шарил рукой в пустоте. Вольный посмотрел на свою руку — кровь текла ручьём, а мокрые пальцы сжимали какой-то кулон. Князь тянулся за ним.

Он пошатнулся, зажимая ладонью рану, и отступил к коню. Артон рванулся к нему, словно попытался поддержать или помочь; Акрен чувствовал, как болела после травмы нога, как кололо где-то в боку, но отмахнулся от чужой подачки. Кулон слетел с его пальцев, и Первый Генерал невольно поймал его, вскрикнул — и отшвырнул, словно украшение несло проказу.

Кровь остановилась. Он ошеломлённо коснулся своего раненного бока, но не проронил ни слова.

Акрен с трудом взобрался в седло. Он оглянулся на бронзовый проблеск в пыли: это было не просто украшение, а медальон.

С такими же узорами, как и тот, что носила Ильза. 

Но он не мог думать — только пришпорил коня, чувствуя, как легко ускользает прочь сознание.



Альма Либрем

Отредактировано: 02.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться