Золото и бронза

Размер шрифта: - +

Глава сорок восьмая

Рангорн, 379 год


Он никогда не видел леди Ильзу за роялем. Полагал, несомненно, что она умела сносно играть, как практически любая высокородная женщина, и при этом нежно улыбаться всем кавалерам, что аплодировали бы ей и дарили изредка цветы. Но, несомненно, то, как виртуозно это получалось у графини, было признаком куда высшего мастерства, чем обыкновенные попытки перебирать клавиши и бить по бело-чёрным полосам пальцами. Она играла не быстро — стремительно, и её пальцы порхали в воздухе, выпуская на свободу мягкие, приятные звуки.

Она не приказала разобрать вещи. Не бросилась в комнаты, чтобы проверить, ничего ли не пропало. Не отправилась отдыхать. Нет, леди Ильза распорядилась уложить ребёнка спать — мальчик и так дремал на руках у принёсшего его слуги, — и села на оббитую бархатом скамью у рояля. Ей принесли воды, спросили, не желает ли графиня отобедать, но она коротко ответила, что будет ждать мужа, приказала готовить — и словно забыла обо всём.

Правила этикета требовали, чтобы Ильза уделяла время гостям. Но Розалетт была просто танцовщицей, простолюдинкой, и смешно было бы, если б столь высокородная дама, как графиня Шантьи, уделяла ей хотя бы толику внимания, а Артон… О, он предпочёл бы умереть от голода, лишь бы только слышать, как она играет.

Маркиз де Крез не был большим почитателем музыки, но и он оказался способен отличить истинное мастерство от любительской игры, и теперь искренне наслаждался мелодией. Или, может, просто прекрасным образом леди Ильзы?

— Вы хотите о чём-то поговорить? — не отрываясь от игры, спросила она, словно не нуждалась в концентрации. — Вы всю дорогу в Рангорн смотрели на меня так, будто пытались решиться на что-то, но у вас не получалось. Я права?

Он с трудом сглотнул.

— Может быть, правы, — кивнул Артон. — Но я не уверен, что этот разговор будет корректен…

Ильза улыбнулась. Она позволила ещё нескольким нотам выскользнуть из-под пальцев, и тогда резко обернулась к нему. Музыка, казалось, застыла на завершающем аккорде, а продолжение неведомой мелодии родилось само собой, уже без разрешения Ильзы, без приказа её рук. Артон почти слышал её, но не мог ни напеть, ни сыграть, не потому, что не умел — просто под её внимательным взглядом даже пошевелиться было трудно, лишь бы только не отвернулась, не отвлеклась на что-то другое.

— Ах, Артон! — рассмеялась она, избавляясь от привычного «маркиза де Креза». — Не думайте о корректности выражений. Я — жена пирата, а не чопорная монашка.

— Вы — жена графа, — неуверенно поправил её он. — Ведь, если я правильно понимаю, вы встретились уже после того, как Акрен…

— Акрен неисправим, — довольно резко оборвала его Ильза. — И он действительно способен на отвратительные поступки и преступления. Я сама толкнула его в дворянский круг, но когда мы познакомились, он был всё ещё просто Вольным. Задавайте свой вопрос.

Артон сглотнул. Он боялся услышать правду, какой бы она ни была, той, что он себе представлял или, напротив, той, которой так страшно боялся. Однозначно, это повлекло бы за собой…

Слишком многое.

Перед глазами появлялись образы Восхождения. Её профиль в лунном свете, размытый и неясный, волосы, щекотавшие кожу, тепло — и пепел вместо сожжённых простыней. Зачем? Кому это могло понадобиться?

— Вы помните праздник Восхождения в Лэвье? — спросил Артон, понимая, что на прямой вопрос у него банально не хватит сил. — Я… Не хотел бы говорить прямо, — он отвернулся. — Как вы провели этот день?

— Акрен показал мне одно прелестное место во дворце, — безропотно, не заметив заминки, ответила Ильза. — Оттуда открывается прекрасный вид на лес и на далёкие горы, а ещё там чудесно были фейерверки. Мы смотрели за праздником оттуда.

— А танцы?

— Танцы? — Ильза поднялась со своего места, провела руками по юбкам своего платья, словно разглаживая невидимые складки. Она сегодня была в бордовом — традиционный цвет рода Тьерронов, — и, казалось, немного терялась на фоне столь тёмного оттенка. Светлые волосы были убраны в строгую причёску, а лицо приобрело потерявшиеся уже в Объединённой Державе черты задумчивости и излишней холодности. — Вы видели когда-нибудь, как танцует Акрен?

— Несомненно, видел, ведь мы часто присутствовали на балах, — Артон ступил навстречу Ильзе. — Разве у него плохо получается? Мне казалось…

— Ну, на фоне толстых министров, несомненно, Акрен танцует великолепно хотя бы потому, что он красив, — безо всякого смущения или сомнения проронила она. — И имеет неплохую физическую подготовку. Но уговорить Вольного танцевать добровольно! Он только однажды согласился потому, что я этого хотела. Всё остальное было тонким политическим расчётом. Потому мы просто смотрели на всё с башни.

— А потом?

— А потом то, что может сделать мой ответ, как вы выражаетесь, некорректным, — она едва сдерживала весёлый, заразительный смех, и Артон видел, как подрагивали уголки плотно сжатых губ. — Не спрашивайте о подобном у женщины… Лучше у Акрена. Он вам ответит.

— Я… — Артон отвернулся от неё, стараясь скрыть собственную мальчишескую стыдливость. — Ко мне приходила женщина… — он запнулся. — Очень похожая на вас. С таким же кулоном…

— Если вы достаточно много выпили, на меня была бы похожа любая блондинка во дворце, что не толще меня более чем в два раза, — с откровенной издёвкой ответила Ильза, и Артон почувствовал, как краснеет, совсем уж по-детски. — Уверяю вас, я была занята и никак не могла уделить вам ни минуты времени. Но, вы знаете, некоторые ведьмы умеют накладывать иллюзии. В день Восхождения это вообще довольно стандартно.

— Иллюзии?

— О, да. К Акрену прошлым летом заглянуло три или четыре ведьмы, — хмыкнула она. — Несомненно, в очень подобном на моё обличии. Они не учли только тот фактор, что он не воспринимает магию, а так, план был близок к идеальному.

Артон закрыл глаза, проваливаясь в воспоминания. Она была ненастоящей. Всё это время, пока он тешил себя пустыми надеждами, ничего не существовало. Была только ведьма, что пришла к нему среди ночи, ведьма, облачившаяся в образ леди Ильзы. И всё. А если б он позволил себе что-то большее, чем молчаливые полунамёки, хотя бы дерзкий поцелуй?! О, Творец, он мог разрушить её репутацию, оскорбить её — и всё из-за того, что кто-то позволил себе глупую, безмерно жестокую шутку.

— Розалетт носит бронзовый медальон, — как будто между прочим добавила Ильза. — И она тоже ведьма, хотя я не видела ещё ни единого реального колдовства с её стороны. Может быть, девчонка боится проявлять свой дар из-за того, как преследуют ведьм в Рангорне? Глупый закон.

— Разве магия сделала вам что-то хорошее?! — воскликнул Артон. — Она только вредит! Нет ничего более лживого на этом свете, чем…

— Если б не магия, я бы умерла, — она вернулась к роялю и попыталась сыграть что-то, но сбилась. Повторила попытку, но каждый раз замирала на всё том же моменте, застывала и начинала играть заново. — Если б не магия, — голос Ильзы звучал совсем тихо за выскальзывающей из её рук музыкой, — здесь бы уже никто не сидел. Может быть. Вам это покажется странным, но моё сердце не было способно перенести рождение ребёнка. Тогда. А сейчас я совершенно здорова, и волшебство бьётся в моей груди.

Артон не мог ничего возразить. Может быть, он и сказал бы, что это богохульство, но посметь возразить Ильзе? 

— Я не знал, — он почувствовал, как следом за смущением приходит осознание собственной вины. Если б Акрен оставался рядом с женой, а не вынужден был мчаться в Халайю и спасать его шкуру, ничего б такого не случилось. Ильза, может быть, всё ещё веровала бы в Творца.

А если б он сам не устраивал бунт, то что тогда? Они бы познакомились на каком-то балу. Он мог бы взять её в жёны, ведь она не принадлежала бы никому ещё. Просто не познакомилась бы с Вольным. Стала бы его супругой…

И умерла бы родами?

Был ещё один вариант, но Артон понимал, что не наберётся смелости его озвучить.

Если б она не принадлежала человеку, которого он сейчас называет другом, потерял ли бы он голову? Или леди Ильза оказалась бы одной из многих, девушкой, что промелькнула бы на фоне революций и политики, словно обыкновенная вспышка, и угасла?

— Почему всё время обрываете на этом моменте? — сознание заволокло туманом.

— Это песня, — пояснила Ильза. — Я совершенно не умею петь. Дальше идёт партия Акрена, а я просто аккомпанирую.

Он не сумел проронить ни слова возражения или согласия. Все ответы и вопросы застыли где-то в горле, и он чувствовал, как в голове глухо билось только одно: что ему делать дальше?

— Мне стоит идти домой, — прошептал Артон. — Наверное. Я давно не видел брата. Он получал мои письма, наверное, но всё равно… — он попятился. — Я вынужден откланяться…

— Стойте!

Восклицание Ильзы не было преисполнено женской мягкости и нежности, не казалось ему осторожным и вкрадчивым. Она приказывала, грубо, словно останавливала армию, мчавшуюся на неё. И Артон понял, что, какими б ни были эти чувства, настоящими или выдуманными, он не в силах сопротивляться её воле.

— Леди Ильза? — переспросил он, чувствуя, как отчаянно подрагивает голос. — Вы что-то хотели?

— Найдите Розалетт, — она сверкнула глазами. — Попросите у неё прощения. Скажите ей, что любите. Что это было ошибкой, которая больше не повторится. Не то, что между вами было, — она даже не покраснела. — А то, что вы посмели назвать её моим именем.

— Неужели женщина способна простить такое? — Артон почувствовал, как пересохло у него во рту. — Или… — он запнулся и попытался подобрать правильные слова. — Вы бы простили?

— Я бы не пришла, — улыбнулась Ильза. — А она уже это сделала. Идите, заберите её из моего дома и делайте всё, что хотите. Мне всё равно. Но ноги этой ведьмы не будет в моём доме.

— Но ведь вы… — он не понимал, что заставило графиню так резко переменить своё мнение. Ведь Розалетт, казалось, нисколечко не задевала её прежде, а ещё минуту назад она упоминала о ней, словно о несчастной влюблённой девочке.

Артону всё ещё было стыдно, что он вообще позволил себе говорить с дамой о подобном, но он не мог избавиться от преследовавшего его недоумения.

— Я? — усмехнулась Ильза. — Я, хотите вы мне сказать, прежде была к ней благосклонна? — она прищурилась. — Мой муж не способен чувствовать магию, а она была далеко. Легко быть благосклонной к такой женщине. Но уж раз мы об этом заговорили, то я буду только счастлива избавиться от её присутствия. Есть люди, которые неприятны мне априори, без лишних объяснений.

Несомненно, у неё были аргументы. Только Ильза их не озвучила. Она смотрела на Артона, словно пыталась понять, насколько он податлив, и мужчина отлично знал, что не найдёт в себе силы возразить.

— Если б он умер, — прошептал он, — или ушёл тогда…

— То я была бы вдовой, — отрезала Ильза. — И ничего другого. Уходите, Артон. И начните жить новой жизнью. Найдите себе любимую женщину, обретите друзей, кого-нибудь ещё. Врагов, отличных от врагов моего мужа. Что бы ни случилось, ничто никогда не изменится. Запомните это раз и навсегда.

Он кивнул.

Ильза уже не раз говорила ему правду в лицо. Но сегодня, чувствуя, как срывается мелодия и каждый раз начинается с самого начала, он подумал, что придумал всю свою любовь к ней.

Придумал, а потом сам же в неё поверил. И теперь избавиться уже просто не мог.

Как бы он ни хотел.

Что б она ни говорила.

Но он не мог не выполнить её волю. Если б леди Ильза приказала ему умереть, он даже не спросил бы, зачем. Если она приказала ему попросить у Розалетт прощения, найти себе другую женщину и жить дальше, без её светлого образа, то кто он был такой, чтобы ей перечить?



Альма Либрем

Отредактировано: 02.01.2019

Добавить в библиотеку


Пожаловаться