Золотые бархатцы

Глава 3

На следующее утро я уже как полноправный работник иду с полученным пропуском в кармане, жадно вдыхая утренний воздух. У главного корпуса толпятся десять-пятнадцать постояльцев. Это пожилые мужчины. Они одеты в камуфляжные костюмы цвета хаки, кепки и резиновые сапоги. У кого-то в руках чехлы, по-моему, от удочек.

     Рыбаки?

     Рядом суетятся молодые люди в синей униформе вокруг небольших белых автомобильчиков, похожих на те, которые перевозят гольфистов по полю во время матча. Они ловко загружают в автомобильчики сумки со снастями и складные стулья. Замечаю, что сами они тоже одеты в резиновые сапоги.

     - С утра пораньше собрались, - кричит Света кому-то в толпе пожилых рыбаков.

     - Да, Светочка, хотим на утреннюю зорьку успеть, - отвечает ей  низкорослый старичок, - вот наловим рыбы - будет вам ушица! - в его глазах сияет мальчишеский задор и радостное предвкушение.

     Будто бы услышав его слова  про уху, появляется одна из поварих столовой с помощницей: обе в белых халатах. Они несут пакеты с рядами белых коробок и термосов.

     - Вот, - пыхтит она и отдает пакеты любезным молодым людям в голубом. - А то даже не позавтракали с утра, как маленькие с этой рыбалкой.  - Она отдувает упавшую на лицо прядь.

     -А тут работает много молодых парней, - замечаю я. - Думала, в сестры-сиделки идут в основном женщины.

     - Да,  это интерны наши. И среди них есть очень  даже симпатичные медбратики, - Света хитро ухмыляется и  заговорщицки  мне подмигивает. - Так что мы тут быстро найдём тебе нового мужа.

     Я вздыхаю. Нет уж! Я только что оттуда и обратно в жены не очень-то хочу. Хотя где-то  глубоко в душе маленькая девочка запрыгала и захлопала в ладоши при мысли о романтическом приключении с каким-нибудь привлекательным интерном. Во всяком случае, я уже два месяца как свободная женщина и могу позволить себе небольшое увлечение.

     Наконец рыбаки и их сопровождающие погрузились в белые машинки. Проводив взглядами, как они тихоходной колонной отъезжают от парадного входа, направляемся к Лидии Михайловне.

     Она уже проснулась и сидит на кровати, сосредоточенно надевая слуховой аппарат.

     - Доброе утро! - жизнерадостный голос Светы наполняет небольшую  комнату. - Это правильно. Сразу аппарат одевайте, а то вы не только Егорыча, всех скоро на оперу подсадите.

     Я непонимающе смотрю на них. Лидия Михайловна улыбается глянцем вставных протезов:

     - А ему даже полезно было просветиться, - она поворачивается ко мне. - Тут как-то Света пошла на планерку во втором часу. А я думаю, посмотрю передачу про Карузо. И так мне этот аппарат надоел. Я его возьми, да и сними, - она смеётся с видом весёлой проказницы, и лучики морщинок разбегаются от её глаз. - А Егорыч из восемьдесят восьмой комнаты, что за стенкой, хотел матч то ли футбольный, то ли хоккейный, черт его знает, посмотреть. Так вот подходит он ко мне за обедом и говорит: "Ну, что? Пойдете со мной в оперу в следующую пятницу. Говорят, недурственные артисты выступают". А я ему: " Чего это ты?" А он, оказывается, всю передачу со мной прослушал. Говорит: сначала палкой в стену постучал - не слышу. Хотел уже идти ко мне, чтобы я, глухомань, потише сделала.  А потом заслушался. Красиво, говорит, поют. Ой, умора.

     - Они теперь каждый месяц на премьеры ходят, - вставляет Света, подавая Лидии Михайловне стакан воды и три таблетки. - Цинниризин, Тромбо асса и половинка Эналаприла, - обращается она  ко мне уже более серьезным тоном. - Ну, мы с тобой еще в больницу сходим сегодня, карточку посмотрим, я тебе про лекарства расскажу.

     - Таблетки, таблетки... Ох, старость - не радость, - улыбка сходит с лица Лидии Михайловны.

 

     За завтраком мы заняли столик у окна. Просторная столовая  пропитана волшебными запахами  кофе и свежеиспеченных булочек с корицей. За столиками сидят бабушки и дедушки, склонив головы над тарелками, и медленно пережевывают еду. Среди моря седых голов и рубашек пастельных тонов яркими пятнышками выделяются синие  униформы работников. Это молодые люди и девушки, а также женщины среднего возраста. Они смеются, что-то рассказывают друг другу и своим пожилым собеседникам. Замечаю, что негромким фоном из колонок под потолком доносится нежная классическая музыка. Она играет тихо и ненавязчиво, создавая приятную атмосферу, наполняя душу умиротворением и спокойствием.

     - Не могу с утра много есть, - Лидия Михайловна отодвигает свою тарелку с овсяной кашей и сухофруктами. - Пока ещё нет сил  что-то жевать.

     - А их и не будет, если ничего не пожевать, - Света мягко возвращает тарелку на прежнее место.

     - Кто тут опять есть отказывается? - за спиной раздаётся громкий бас. - У нас в спорте говорят: кто завтрак не съел – тот  сопернику 10 очков форы подарил.

     Оборачиваюсь и вижу высокого пожилого мужчину с залихватскими белыми  усами. Он опирается на деревянную палку с массивной рукояткой и улыбается. Рядом с ним стоит девушка неопределенного возраста с  длинными ресницами и грустным взглядом. В её руках поднос с двумя тарелками.

     - Доброе всем утро! Мы к вам присоединимся? - спрашивает старик.

     - Доброе утро! Конечно, садитесь. Знакомьтесь: это Вита - моя новая сменщица, - Света указывает на меня широкой ладонью.

     - Очень приятно. Василий Егорыч, - поглаживает свои мохнатые усы подошедший. - А это Эля.

     - Мне тоже, - я улыбаюсь ему в ответ.

     Ах, вот он какой, новоиспечённый любитель оперы.

     Вспоминаю утренний разговор и смотрю на Лидию Михайловну. С ней произошла разительная перемена. Она чинно ест кашу, медленно поднося ложку ко рту, и закусывает сдобной булочкой.

    - Ешь, ешь, а то  как ты со мной в бильярд играть будешь? Мы тут с мужиками просто подсели на него.

     - Какой ещё бильярд? - хмурится Лидия Михайловна, проглатывая  очередную порцию каши. - Давай лучше на "Травиату" в следующую пятницу сходим. А то, что за радость тяжелой палкой по шарам бить?



Маша Тович

Отредактировано: 27.06.2020

Добавить в библиотеку


Пожаловаться