Золотые бархатцы

Размер шрифта: - +

Глава 9

После нашего ночного приключения мы не виделись с директором несколько дней. Он приходил проведать Лидию Михайловну, либо когда моя смена еще не началась, либо когда уже закончилась.

Ну, вот! Он теперь меня избегает!

Выходя из лифта на четвертом этаже и прощаясь с самоназначенным седым лифтёром, я с разбега наталкиваюсь на Льва Александровича.

- Извините, - я прячу глаза.

- Это вы меня извините, Эва, - он явно сконфужен.

- Мне казалось, вы в прошлый раз перешли на "ты"? - подначиваю я его.

- Да, - растягивает он, будто пытается в уме решить сложную задачу. - Я плохо помню, что я тебе наговорил тогда. В общем, забудь, если я где-то перебрал, и еще раз извини.

- Ничего, - я скромно улыбаюсь.

Сейчас мне очень хочется  его обнять, но я стою, строго опустив руки по швам.

- Ну, до встречи, - комкает он слова, быстро идёт к лестнице и скрывается из виду.

Смущенный Лев Александрович - это что-то новенькое. Цунами нежности и обожания накрывает меня с пятками, и я не замечаю,что стою и крепко держусь за пластиковые перила.

- Ты что тут с перилами обнимаешься? - за спиной раздаётся знакомый веселый голос.

- Света!

Должно быть, она приехала на лифте.

-Ты вернулась! - я визжу, как пятиклашка на перемене, и кидаюсь ей на шею.

- Ну, как сказать... Не совсем.

Счастливая улыбка сползает с моего лица.

- Нет, нет. Всё хорошо, - пытается быстро успокоить меня Света. - С работы сиделки меня, как и обещали, уволили, но... - она делает паузу, как фокусник перед кульминацией выступления, - меня взяли в нашу больницу. Буду помогать терапевту. Там медсестра сейчас на лечение угодила, и её не будет месяц или два. А потом меня пообещали нанять обратно, к Лидии Михайловне.

- Какая сложная схема.

- Да, кадровики ворчали. Столько бумажной работы: сначала уволь, потом зачисли. А я так рада, ты не представляешь. Ну, Лев Александрович! Ну, даёт! Сказал: "уволю"  - и уволил. Но на произвол судьбы не бросил, - она сияет от восхищения. - Признавайся, это ты его уговорила? - спрашивает она ироничным тоном.

- Конечно, пришлось за тебя словечко замолвить, - шутливо отзываюсь я.

А, может, он действительно ко мне прислушался. Моя гордыня вешает мне на грудь орден за смелость.

- Пойдем, Лидию Михайловну обрадуем, а то она испереживалась вся.

 

На время, что Света работает в больнице, Лидия Михайловна категорически отказалась от новой сиделки. Я теперь работаю только во вторую смену. А до обеда за моей подопечной присматривает Эля. И этому несказанно рад Егорыч, потому что теперь каждое утро он проводит вместе с Лидией Михайловной. Они помирились, когда седой влюбленный преподнёс своей пассии букет из незабудок, собранный в леске за больницей. По моему совету Егорыч решил не торопиться и теперь  планомерно шаг за шагом завоевывает расположение своей подруги.

Проводив Лидию Михайловну на массаж, я направляюсь в редкий сосновый лесок, что раскинулся прямо за больницей. В кармане моих брюк лежит пакетик  с заранее приготовленными орешками. Засунув руку в карман, я нетерпеливо перебираю крепкие ядра фундука в предвкушении встречи с белками. Местные рыжие красавицы - одна из достопримечательностей пансионата. Бабушки и дедушки с умиленьем кормят проворных зверьков, и обе стороны получают от этого процесса море удовольствия.

Как только я захожу за угол здания, меня кто-то с силой пригвождает к серой стене.

- Паша? Что ты делаешь?

Он крепко держит меня за плечи и вдавливает в холодный камень. На его лице довольная ухмылка:

- Вот я и поймал тебя, птичка. А то, что-то ты всё мимо летаешь  да не здороваешься.

- Отпусти меня. Мне больно, - я ёрзаю, но не могу сбросить сковавшие меня тиски.

- Да ладно тебе. Когда ты стала такая нежная?

Прогуливавшиеся неподалеку от нас Ромео и Джульетта увидели нашу возню. Они остановились и обеспокоенно глазеют на нас. Джульетта беспомощно прижимается к своему кавалеру и что-то шепчет.

Заметив их испуганные лица, Паша фальшиво улыбается и дружелюбно поднимает руки вверх. Встревоженная пара продолжает свой неспешный моцион.  И, уходя, они еще несколько раз оборачиваются. Я ищу глазами лазейки, чтобы улизнуть, но тщетно: мой бывший муж преграждает мне все пути для отступления.

- Ну, что? Мы идём пить кофе?

- Нет, я же сказала, что никуда с тобой не пойду, - рявкаю я.

- С каких пор ты такая неприступная? Знаешь, а возвращайся ко мне. Я по тебе соскучился. Нам же хорошо было, - он пытается прикоснуться к моей руке. Но я резко отшатываюсь и вжимаюсь в стену:

- Что ты  вообще несёшь?

- Вита, я хочу, чтобы мы снова жили вместе. Анька, этот малявка её хренов  уже у меня поперёк горла. Мне вообще кажется: он не мой. Он даже не похож на меня. Мой сын не орал бы постоянно.

- Ты уже от своего ребёнка отказываешься? - я возмущено вглядываюсь ему в глаза.

- Да этот ребёнок  - случайность, глупость какая-то!

Ребёнок- глупость? И он говорит это мне. Негодование распирает меня изнутри. Всё тело начинает трясти.

- Ты просто чудовище, - цежу я сквозь зубы. - Не подходи ко мне больше!

- Это всё этот толстосум - директор? Ты с ним мутишь? - в его глазах плещется ненависть и ярость.

- Да!  - хлёстко бью его неожиданными для самой себя словами. - Да! И я счастлива с ним и счастлива здесь!

- Нравится подтирать сопли мерзким старикашкам? - язвительно бросает Паша.

- Да ты мизинца этих стариков не стоишь. И подтирать им сопли намного приятнее, чем стоять рядом с тобой. Здесь я нашла и друзей и любовь! - я срываюсь на визг.

Сердце бешено колотится. Мои щеки горят.

- Ах, так! - взбешенно рычит он.  - Нашла она здесь, понимаете, любовь, - Паша безобразно кривляется.



Маша Тович

Отредактировано: 23.06.2016

Добавить в библиотеку


Пожаловаться